Аморизм

Близнецы

Все революции в своих системообразующих моментах одинаковы. Везде их движущей силой являются носители ресурсов — аристократия и капитал. Они поддерживает революцию, видя в ней возможность получить свою долю власти. Благоприятствуют революции слабость религии и монархов, не имеющих необходимых качеств для управления государством в режиме абсолютной власти — государственного масштаба и понимания ситуации. Сначала революционеры ломают имеющуюся систему, понятия не имея, что вместо нее, вместо понимания у них утопии. На этот период они похожи на ломающих печное отопление с целью построить паровое, про которое слышали, но как его строить, не знают. В итоге жилье вообще без всякого отопления остается. Когда наступает зима, спешно бросаются криво-косо восстанавливать печку. Заканчиваются революции одинаково — диктатурой, завернутой в благочестивые лозунги и мифы про «народ восстал».

В этой главе в крупных штрихах покажу, насколько одинаковы последствия от власти в руках людей, понятия не имеющими, что значит управлять государством. Причем, чем честнее они в своих намерениях, тем разрушительнее последствия. Никакой враг и предатель не может принести больше горя, чем честный человек, идущий ошибочным путем и уверенный в своей правоте.

Враг и предатель преследует свои интересы, а честный борец сражается за счастье народное и строит мир добра и справедливости. Величие цели дает ему основание делать то, что никакой враг не будет делать. По этой причине революционеры всегда достигают максимального ужаса.

Опыт предыдущей жизни говорит революционерам, что лучший способ исправить проблему — это кулак. У юристов, стоявших во главе французской и русской революций, профессиональная уверенность, что общество управляется неотвратимостью наказания. Олицетворяет это направление лозунг большевиков: загоним железной рукой человечество в счастье.

Но кулак в лучшем случае дополняет основное средство, но не является им. Использование кулака как единственного средства от всех болезней в большинстве случаев умножает проблему. Чем она больше, тем по логике революционеров для ее исправления нужен больший кулак. Скоро проблема, и вместе с ней кулак, становится таким огромным, что убивает самих революционеров.

Результат революционного правления всегда одинаков не потому, что это не чья-то злая воля, а в силу природы социума. Иначе не может быть. Наглядно это видно на сравнении революций во Франции и России. Это важно понимать и знать, чтобы представлять тренд, какой ожидает Россию в случае гражданской войны. Кто это и так знает, тот может пропустить данную главу.

***

Николай II, царь России, был хороший семьянин и добродушный человек. Столярничать ему было больше по душе, чем политика. Он хвастался собственноручно изготовленными табуретками. Будучи мечтательным от природы, он не видел процессов, разрушавших основы монархии.

Русские аристократы стремились получить свою долю власти. Чтобы побудить Николая подписать Конституцию, ограничивающую его абсолютную власть, они способствовали революции. На экономические, политические и социальные проблемы, на антигосударственное творчество они смотрели как на сопутствующие их намерениям факторы.

Россия напоминала лес во время сильной засухи, в котором революционеры разжигали костры. В итоге пожар охватил весь лес. Началась гражданская война. В ее огне погибла царская семья, множество аристократов и революционеров. Победила в ней одна из группировок. Власть на некоторое время попала в руки кучки людей, понятия не имевших, как управлять государством. Руководствуясь бытовыми ориентирами, они уверенно вели Россию к краху. Но вдруг из ниоткуда появился Сталин. Он воссоздал бесплодную монархию — диктатуру, что отсрочило скорый конец.

Заложенные Сталиным стандарты позволили продержаться конструкции почти 40 лет после его смерти. Но в итоге она рухнула. Все покатилось к чертовой матери под улюлюкание толпы. Но снова чудо. Когда Россия была как конь, передними ногами уже шагнувший в пропасть, из ниоткуда появился Путин. Он поднял ее на дыбы и отвел от пропасти. Но проблема не снялась…

Во Франции аристократы тоже стремились получить свою долю власти. Для этого Людовик должен был подписать Конституцию, ограничивающую абсолютную власть. Побудить его к этому могла напряженная ситуация: война и экономические трудности. Франция все это получила.

Людовик XVI, король Франции, тоже был хорошим семьянином и добродушным человеком. Ему нравилось больше слесарное дело, чем политика. Он хвастался изготовленными им замками. Король с юности мечтал облегчить положение народа. Когда сел на трон, от него пошли реформы, расшатывавшие основы монархии. На разрушительные тенденции он не обращал внимания, так как не видел их опасности, не понимал значения, не представлял, во что все это в итоге выльется.

С подачи аристократии Францию наводнило антигосударственное творчество литераторов. По Парижу гуляли стишки, унижающие короля, выставлявшие его глупцом, обжорой и рогоносцем. Королева рисовалась в них последней шлюхой, дошедшей в своем разврате до того, что имела связь со своим сыном. На основе ее перевранных слов сочиняли истории, выставлявшие ее в глазах населения, испытывавшего трудности с продовольствием, оторванной от реальности дурой.

Например, во Франции был закон, по которому булочник обязан был продавать пирожные по цене хлеба, если в булочной не было хлеба. Когда ей сказали, что у парижской бедноты нет хлеба, она ответила, что пусть берут в булочной пирожные по цене хлеба. Ее слова подали так, что фраза стала выглядеть цинично, якобы королева советует голодным есть пирожные, раз у них нет хлеба.

В итоге Версаль стал выглядеть в глазах народа скопищем гнусных чудовищ, которых самое малое раздавить каблуком, как гадкую мерзость. Пропитанный такими взглядами Париж походил на стог сена. Достаточно было поднести спичку, чтобы он вспыхнул. Аристократы поднесли спичку.

Возникла революционная ситуация. Париж, а потом и вся Франция мгновенно вспыхнули. Далее начал разрастаться хаос. Сначала революционеры казнили короля, потом королеву. Потом началась междоусобная борьба, в результате которой власть оказалась в руках группы якобинцев.

Лидером группы был Робеспьер. Сплотившиеся вокруг революционеры назывались «Комитет общественного спасения». О настрое собравшихся говорит, что они спрашивали друг друга: что ты сделал для того, чтобы быть повешенным, если победит контрреволюция? Мало сделавшие были под подозрением, и потому члены Комитета действовали на совесть. В первую очередь их вождь.

Сначала Робеспьер казнит явных врагов: аристократов и священников, отказавшихся от присяги на верность, что по закону являлось преступлением против революции и Франции. Далее на гильотину отправляются аристократы, присягнувшие революции на верность, но заподозренные в тоске по старым порядкам, уличенные в старорежимных манерах. Диктатор говорит: мы убиваем аристократов не потому, что они сделали что-то плохое, а потому что им нет места в новом мире.

Этот человек был потомственным юристом. Все его представление об управлении страной сводилось к тому, что нужно заставить людей выполнять закон. Качество закона не имеет значения. Суров закон, но закон (лат. «Dura lex sed lex»). Исполнение закона есть добро, а нарушение зло. Искоренение зла есть добро, и потому власть должна повышать градус наказания, вплоть до смерти.

Число лиц, в чьих словах закон видит преступление, стремительно растет. Чтобы торжество закона не встречало сопротивления, весной 1793 года Дантон, Робеспьер и Демулен учреждают революционный трибунал. Дантон первый, потому что он трибун революции, его воспринимали как саму революцию, революционный вождь Франции, своими пламенными речами раздувший огонь.

Адвоката Дантона можно сравнить с адвокатом Керенским, а юриста Робеспьера с юристом Лениным. Юристы видят в терроре проявление быстрой, строгой, непреклонной справедливости, а значит, проявление добродетели. Робеспьер говорит: если мы остановимся слишком рано, то мы погибнем, свобода будет завтра же задушена; Дело не в том, чтобы судить, а в том, чтобы разить; Пусть лучше погибнуть десять невинных, чем уйдет от наказания один виноватый.