Андрей

А еще на этой лестнице всегда кто-нибудь окликнет. Не понимаю я этой тупой привычки кричать в спину человеку. Кому это может быть приятно? Идешь себе, идешь, и тут - тормози, разговаривай, причем в большинстве случаев это оклик ради оклика, например, чтобы поздороваться.

– Гринин!

Ну вот, я же говорил.

На этот раз это наш дорогой Афганец, учитель ОБЖ, как всегда в камуф-ляже. Афганцем его зовут в шутку. Никто про него толком ничего не знает. Одни говорят, что он бывший офицер, уволенный в запас, другие, - что он просто выеживается и ходит в камуфляже, корчит из себя крутого вояку, по-этому и прилепилось к нему – Афганец. Хотя, если честно, мне кажется, сине-ват он для офицера, больно пьет много, да и сутулится сильно, - по-моему, у офицеров выправка в крови, да и борода у него.

Не знаю, в общем, не Шерлок Холмс я.

Я его еще про себя, одно время, хакером называл. Случай был. Стояла наша группа перед кабинетом, в ожидании урока, практика у нас такая - никого на переменах в помещение не пускать. Напротив того кабинета каби-нет завуча был, там у секретаря повис компьютер, и Афганец с умным видом советовал как его запустить снова. Знаете, чего изрек? «Надо пароль», - гово-рит, «ввести», - и так умно бороду свою долбаную чешет, кретин. Смех сме-хом.

– Ты мне обещал парты чинить, - сказал он, когда приблизился.

– Да, но… - начал я, глядя в сторону.

– Не, не убежишь, пошли, - Он тупо думает, что угадал мои мысли, - Дал слово - держи, чего ты, учись этому смолоду.

Любит эта скотина жизни поучить, думает, людей насквозь видит. Нику-да не старался я убежать, просто нос отвернул, запах чеснока был таким не-выносимым, будто бы для отпугивания вампиров.

– Давай, пошли, - немного весело произнес Афганец. Вампиров, наверное, сегодня было особенно много.

Что делать, поплелся следом. Все планы отступают, теперь этот упырь за-мучает.

Тут у вас явно возникнет вопрос, - с какого перепуга ученик должен ре-монтировать парты?

Ответ прост - это моя повинность, официально за сломанный стенд, а на самом деле за другое.

Стенд я сломал случайно, даже не помню как, вроде плечом задел, а эту скотину угораздило упасть и сломаться по каждой реечке, а другую скотину угораздило это увидеть. Дело нестрашное и поправимое, тем более, что стенды ломаются всегда, да никто их и не читает, короче, не нужны они никому, другое дело - загаженные стены под ними. Впрочем, это уже другая история.

На самом деле, дело было вот в чем. Я оскорбил на уроке какого-то на-шего полководца, резонно ответив на вопрос о нем, что на уроке ОБЖ долж-ны вестись разговоры не о войнах, а непосредственно о предмете, то есть об ОБЖ. И просто надоела мне эта марсомания, все эти маневры, переходы - как будто только этот урод полководец все делал, а где же солдаты, где их заслуга? Они ведь тоже люди, и для них все это было мукой, - все эти красивые стрелки на картах. Мне кажется, все люди, обожающие армию, просто не были там, - а я не был и не хочу. Не люблю - говорят мне одно, а вижу я совсем другое. В смысле - видел я этих солдат. Впрочем, я о них уже говорил.

Вся группа, естественно, рассмеялась - они всегда ржут как кони, не поймешь даже над чем конкретно - то ли над тобой, то ли над учителем, коро-че заржали и все тут. Афганец, естественно, побелел и наорал на меня, но ни-чего более не сделал, а потом этот стенд дебильный упал, вот тогда он на меня и насел, теперь гоняет по любому поводу - «отрабатывай».

Кабинет ОБЖ находился на втором этаже, прямо под кабинетом литера-туры, собственно, туда этот гад и шел, когда встретил меня.

«Как же я тебя ненавижу, Ромик», думал я, проклиная этого козла, за то, что он меня задержал. Сейчас я мог бы уже идти домой и делать все, что за-хочу, а теперь этот урод припашет, и будет издеваться, пока самому не надо-ест.

– Ты знаешь, кто такой Ленин? – ни с того ни с сего спросил Афганец, не поворачиваясь.

Честно – я просто не понял вопроса. Замялся. Это он к чему?

– Эхх, - не дождался ответа Афганец.
– Чему вас только учат?

– Вождь мирового пролетариата, - выпалил я, не зная, как лучше сказать. Как сформулировал, так и сказал.

– Хм, знаешь? – то ли удивился, то ли поиздеваться решил.

Хотел я его спросить, - а почему у всех вождей революции, начиная от Ленина, и заканчивая Сталиным с Троцким, были псевдонимы, да не стал, - один раз возразил, теперь вот мучаюсь.

– А многие не знают, - бурчал он себе под нос. Зубы лучше бы почистил, урод.

Не унималось внутри все, так и подмывало его подковырнуть, например, про Хоукинга спросить, но не стал. Трус я.

Трус и поэтому больше молчу. Хотя есть у меня желание какое-то больное - все время хочется посадить умника в лужу. Не потому, что я гаденыш такой, а просто не люблю я этого рисования всего. Глядите-ка, умный я какой. Почему-то, когда говорят или пытаются сказать что-нибудь умное, кажется, что хотят поиздеваться. Поэтому, чтобы не уподобляться таким вот «умникам», приходишь к определению, - умный, знаешь много - сиди, смотри со стороны, потешайся сам себе. А этот… не знаю, может и права Фурия, ненормальный я, наверное.

Получилось смешно - Афганец забыл ключи от кабинета. Уморительно было смотреть на его рожу, когда он безуспешно дергал дверь и озадаченно искал в карманах ключи, типа они там должны быть. Кончилось так, как и должно было кончиться исходя из сложившейся обстановки. За ключами ему было идти влом и он, естественно, отправил меня.

«Видал я твои ключи», думал я про себя, спускаясь вниз. Повезло, никого по пути не встретил. В учительскую даже не зашел, а пошел прямиком в холл, он совсем небольшой тут, затем на улицу. Домой.

5

Иногда я считаю себя лицемером, а может быть я просто трус обычный, судите сами.

Стоит урод из параллельной группы на входе и курит с двумя омерзи-тельными кобылами. Видок у них такой, будто они только с дешевого порно интернет-портала вылезли, куча косметики, пропитые лица. Я знал их нагляд-но.

Так вот, этого урода зовут Жекой, скотина он еще та, тупой, но ходит на бокс, даже в соревнованиях каких-то дерьмовых участие принимает постоян-но и все такое. Он всех достает, боксер как-никак, однако никто ему слово не смеет сказать. Как такому что-то скажешь?