Андрей
Шрифт:
Зато комнаты достаточно просторные, но и тут архитектор пошутил, сде-лав их смежными. Для кого это строилось? Точно не для людей. Вот приведи, допустим, я жену жить, что маме все слушать, что в соседней комнате тво-рится? Нет, это точно не для людей строилось, скорее, наоборот, у архитекто-ра был какой-то зуб, поэтому он так и сделал, гад.
Но, это все фигня, нам с мамой хватает.
Да, еще. Забыл - у нас же есть кот.
Барсик его зовут, вернее Барсик-второй. Первого убили, как - рассказы-вать не буду, скажу только, что убили люди, прямо в подъезде. То есть, нет, не в подъезде, умер он дома, в подъезде ему нанесли смертельные раны. Мама принесла его домой, чуть дышавшего. Шла она домой с работы,
Кто это сделал искать не стали ни мама, ни я. Какой смысл? Каждый второй может сделать это, и каждый второй может отмазаться. Какой-то по-ганый ублюдок избил. Может, потому, что он черный был. Примета, типа пло-хая. Может, из развлечения, просто так. Других причин не было. Мы с мамой никому ничего плохого никогда не делали, ни на кого не суявили и никого ни-когда не трогали, так что убивать нашего кота из-за мести не было поводов. А, может быть, это и послужило поводом - то, что мы ни к кому никогда не ле-зем, то есть лохи. Что они сделают-то?
Попадись мне этот упырь сейчас, я бы ему показал, что могу с ним сде-лать.
Конечно, можно было бы, как пацаны все делают, первому на кого дума-ешь морду набить. А смысл? Барсика уже все равно не вернуть этим. Да и бо-ец с меня невеликий, хоть и хилым я назвать себя не могу. Могу в морду дать в теории, но, если честно, дрался все один раз в школе. Побил одного урода на крыльце школы, в седьмом, вроде, классе, уже и не помню за что. Потом так погано было, особенно когда все мнение обо мне менять начали, подтрунивать перестали и некоторые руку тянуть начали, даже кто раньше не здоровался. Так что вот так.
Барсик второй живет у нас уже три года, приблудный он. Тоже черный, но нос у него не розовый, как у своего предшественника, а черный и белого пятнышка на груди нет. Мама подобрала его на улице, вернее, в подъезде, какие-то хорошие люди выкинули его котенком. Наигрались и выкинули.
У него был понос и все такое, но мы его выходили и теперь он - полно-ценный член семьи. Правда, гулять его не выпускаем, так спокойнее. А ведь самое интересное в нем, что ручным он так и не стал. В смысле, на руки не лезет и живет в каком-то обособленном мире. Глядя на него, думаешь - коты лучше собак. Кот, несмотря на свои малые размеры, всегда смотрит в глаза, в отличие от тех же собак, он словно в душу заглянуть хочет, и увидеть там че-ловека, он созерцает. Кот, если его ударили, никогда не будет вилять хво-стом, как тупая собака, служащая тому, кто ее вырастил, независимо от то-го, хороший он человек или плохой - все равно вертит хвостом. Вообще, по-моему, собак заводят одни уроды.
Практически никогда Барсик не показывает своего характера, хотя тот у него, несомненно, присутствует. Даже если он посреди ночи обнаружит свою миску пустой, он не станет орать на весь дом, а сядет рядом с маминой кро-ватью и будет терпеливо ждать.
И сейчас он сидел на тумбочке у телефона и смотрел мне прямо в глаза.
Кстати, вот говорят, у котов зеленые глаза. Врут, желтые они у них.
Как же можно ударить такое вот чудо? Чудо, которое смотрит на тебя и видит, кто ты есть на самом деле. Они ведь живые. Они видят. Слышат. По-нимают. Любят. Умирают. Им также больно, как и всем. В сущности, если хо-тите, коты это ведь еще и индикатор нашей с вами человечности, и если спо-койно живет кот, значит и ты человек хороший. Может, поэтому и гадостные люди и стараются ударить кота - боятся, что он увидел их сущность поганую.
Барселон мурлыкнул, словно спросил: почему настроение у меня парши-вое? а настроение было действительно паршивое, даже очень. Потрепал его за ухо, но котяре это не понравилось, он спрыгнул с тумбочки и засеменил на кухню, к своей
миске.Не хотелось мне никого видеть.
Газету сразу в помойку выбросил.
Покормил кота, сам есть не стал, не хотелось. Поотжимался раз десять-пятнадцать, не больше – так, чтобы не увядать. Привычка такая.
Убрал диски на место, в ящик. Раньше как-то руки не доходили, валяют-ся и валяются, но предстоящий визит Санька напрягал, и убрал я их, чтобы глаза не мозолили. По-любому, пару штук утащат ведь, спросят посмотреть - не отказаться будет, а потом ищи-свищи их. Какие диски? Не помню я ника-ких дисков!
После плюхнулся на диван. Включил гадкий телевизор. Он у нас здоро-венный, экран большой. Всю нишу в стенке заполняет собой. Да только смот-реть по нему нечего, каналов мало показывает. Приходиться все время его настраивать, кабеля нет, окраина все-таки. Посмотрел минут пять и выклю-чил, смотреть о том, как доблестные опера ловят очередного серийного убийцу - настоящая пытка.
Единственное, что хочется смотреть по мерзкому ящику, по крайней ме-ре, мне, - это футбол. В этой игре нет фальши, натуральная она какая-то, че-стная. Эта игра способна подарить настоящее счастье. Можно сколько угодно рассуждать о том, что футбол - это сейчас такой же шоу-бизнес. Что игроки теперь фактически превратились в таких же пафосных музыкантов и акте-ров. Но позвольте - на поле ведь до фени прическа, когда тебя бьет по ногам или по ребрам такой же здоровенный мужик. Посмотрел бы я на певца-голубка в такой атмосфере! Так что не стоит сравнивать, это все разные ве-щи. А личная жизнь игроков - это их личная жизнь и никто не вправе их су-дить. Только бы на поле играли.
Ни с чем несравнимо ощущение, когда твоя команда выигрывает и ста-дион поет, «Энфилд» например.
Только вот беда одна, на стадионе я никогда не был. Не потому, что я трус, и боюсь туда ходить из-за злобных фанатов, нет. Просто в нашем городе есть стадион, но нет футбольной команды, то есть она есть, но она нигде не играет, то есть играет в каком-то непонятном чемпионате области. Зато у нас есть целая федерация футбола области, это точно. Постоянно как Думу ка-кую-то показывают по подлому ящику, так там президент этой федерации депутатом сидит, все на спортивные темы высказывается. Денег клянчит. Еще эта федерация проводит городские чемпионаты по мини-футболу, люби-тельские, конечно. А футболом настоящим никто не занимается, говорят - средств нет. Так тогда бы и назывались бы - федерация мини-фубола или лучше федерация недофутбола, любительского. Смешно смотреть как пузатые и не очень мужики бегают по залу, мяч гоняют, а потом интервью дают, все по-взрослому, прям «Интер» - «Милан».
И все равно, футбол - великая игра. Даже по телевизору или по интерне-ту можно почувствовать его энергетику. Но это касается только непосредст-венно матчей, я футбольную аналитику смотреть не люблю. Не потому, что неинтересно, а потому, что видишь комментаторов, какие они мнительные, а их фразы типа «господа, давайте разберем этот момент», просто добивают. Ведь в голове рисуется совсем другой образ этого человека. Он кажется таким нормальным и понимающим, будто повторяет твои мысли. И - вот мысли, вот человечище - умный, правильный, такому и подражать не стыдно. А увидишь и понимаешь – сейчас выйдет он из студии, сядет в «Лексус» и поедет на гламурную вечеринку и все… Да и футболисты эти, рубаха-парни, потом становятся певцами, сенаторами еще чёрт знает кем, вот тебе и не фальшь.
Покурил прямо в комнате. Обычно я в комнате не курю, курю в балкон-ную дверь, даже если один дома, боюсь запах дыма останется, - мама не раз-решает курить. Но я курю еще со школы, курю много, полторы – две пачки в день.
Зазвонил телефон. Тревожно как-то стало. Телефон наш, в основном, молчит, только мама иногда по работе звонит кому-нибудь, а так он пылится стоит. Да какая-нибудь скотина номером иногда ошибется. От того тревожно и стало, сразу подумал, что мама звонит - с бабушкой все серьезно и придется ехать туда. Долго искал пепельницу, куда хабарик выбросить. Может, и не-долго искал, относительно все, но не хочется даже по телефону с мамой раз-говаривать с сигаретой в руке, стыдно.