Ангел

– Я получила анонимное письмо о нем, - продолжила Сюзанна.
– Имена священников из списка. Рядом с его именем была звездочка и приписка, в которой говорилось о возможном конфликте интересов. Это не много, я знаю. Но у меня такое чувство, что он что-то скрывает. Может быть, что-то опасное.

– Мой брат знает очень много секретов. Даже такие, о которых никто и понятия не имеет.
– Элизабет взяла саженец, отщипнула несколько листьев и поставила его в ямку.
– Почему вы думаете, что я должна быть в курсе о них?

– Кингсли Эдж... он сказал мне спросить вас, если я хочу узнать больше об Отце Стернсе. Я думала о разговоре с Клэр. Она кажется интересной.

Элизабет закатила глаза.

– Вы ничего не узнаете от Клэр. Она влюблена в своего брата. Всю нашу жизнь. Он для нее как луч солнца. Когда она думает, как выглядит Бог, то представляет себе нашего брата.

– Это звучит... нездорОво.

– Не нездорово. Просто чрезмерно. В отличие от меня, она с ним не росла. Я не говорю, что он плохой человек. Нет. Он почти настолько же достоин ее восхищения, как она и предполагает.

– Но только почти?
– предложила Сюзанна.

Элизабет вздохнула и отложила лопатку в сторону.

– Мисс Кантер…

– Вы можете называть меня Сюзанна.

– Сюзанна... когда вы говорите мне, что расследуете дела моего брата, католического священника, должна ли я предположить, что вы ищете доказательства сексуального насилия. Так?

Сюзанна не стала возражать.

– Да. Это действительно единственное, что меня беспокоит.

– Здесь что-то личное, верно?

Открыв рот, Сюзанна сделала паузу перед тем, как ответить.

– Да. Мой брат был жертвой. Он совершил суицид несколько лет назад. Думаю, именно поэтому кто-то выбрал меня и отправил тот факс. Они знали, что я не перестану искать, пока не докопаюсь до истины.

– О, Боже, истина. В мире нет ничего более лживого, чем истина. Истина в том, мисс Кантер, Сюзанна, что я знаю, что такое мой брат. Я знаю, кто он. И знаю, какой он. И я сказала ему, много лет назад, что если он когда-либо пойдет по стопам нашего отца или причинит вред ребенку, или же воспользуется кем-то из своих прихожан... что ж, тогда я лично удостоверюсь, что он разделит отцовскую судьбу. Без промедления.

Элизабет снова взяла лопатку и копнула с куда большей силой, чем требовалось.

Глядя на женщину, Сюзанна не могла поверить своим ушам. Неужели Элизабет Стернс только что призналась в убийстве своего отца? Нет... конечно, нет. Она наверняка не имела ничего такого в виду. Сюзанна сглотнула, и, взяв другой саженец, тщательно отряхнула корни.

Элизабет посмотрела на Сюзанну. Над ними повисло тяжелое молчание. Обе женщины ждали... Элизабет нарушила тишину первой.

– Мне было восемь лет, когда отец пришел в мою комнату в первый раз.

Сюзанна резко вдохнула и закрыла рот почерневшими от грязи ладонями.

– Мне так...

– Жаль, да. Я знаю. Всем жаль. Особенно моему покойному отцу, который сейчас горит в аду. Теперь он очень сожалеет.

– Вам было только восемь лет. Ваш брат знал об этом?

Элизабет покачала головой.

– Нет. Отец отослал его в какую-то школу-интернат в Англии. Хотел, чтобы его единственный сын получил надлежащее британское образование, как и он сам. К счастью, моего брата выгнали из его английской школы-интерната и отправили обратно к нам. В противном случае, приставания отца продлились бы намного дольше.

– Выгнали? Что случилось?

Элизабет рассмеялась холодным, невесёлым смехом.

– Когда вы встретили моего брата в первый раз, вы испугались его?

– В первый раз?
– Сюзанна сдержанно улыбнулась.
– Да я до сих пор его боюсь.

– Да, он всегда был таким. Всегда. А когда учился в той школе...не знаю. Я слышала только кусочки той истории. Английские интернаты в то время были ужасными. Старшие мальчики, или префекты, как их называли, использовали тех ребят что помладше.

Сюзанне даже не нужно было просить разъяснить значение слова «использовать», так ясно выразилась Элизабет.

– Что случилось?

– Один из этих префектов, видимо, совершил ошибку, заинтересовавшись моим братом, когда ему было около десяти. Он спал в своей постели в общежитии, когда старший мальчик пришел к нему. Но мой брат уже его ждал. У него очень чуткий сон. Префект провел шесть недель в больнице и умер от инфекции, вызванной его травмами.

Сюзанна ахнула и чуть не уронила рассаду в руках.

– Отец Стернс убил мальчика?

– Мальчика? Полагаю что так. Префекту было пятнадцать лет. А еще он имел репутацию худшего из насильников в школе. Школа знала все. Никто не выдвинул обвинение против моего брата. Они замяли дело и отправили его обратно к нам домой.

Сюзанна отошла от стола, подальше от темной земли и нежных ростков. Отец Стернс в возрасте десяти лет избил, и впоследствии убил пятнадцатилетнего мальчика в своей школе...

– Я помню, как подслушала, когда наш отец рассказывал матери эту историю. Этот монстр гордился моим братом. Десять лет, а мой брат отправляет в кому мальчика на пять лет старше и на сорок килограммов тяжелее себя. Гордился. Мой насильник отец был горд сыном, убившим педофила. Ах, какая ирония. Я расскажу вам больше, если пообещаете оставить это в тайне, никаких записей. У меня двое сыновей. Я не хочу, чтобы это кошмар коснулся следующего поколения.

Сюзанна повернулась к ней снова, и мгновенно пожалела об этом.

– Есть еще?

Элизабет подняла подбородок, словно защищаясь, почти умоляя Сюзанну сказать ей замолчать или уйти. И она должна была… Ей стоило так поступить. Но она не смогла.

– Расскажите мне, - произнесла Сюзанна.

Элизабет взяла лейку, наполнила водой и начала ходить по теплице.

– Я пряталась рядом с кабинетом нашего отца, когда услышала, как он рассказывает маме ту историю, о чутком сне моего брата, который практически голыми руками убил мальчика. А потом мой брат приехал домой. Я не видела его в течение двух лет.

– И как это было? Увидеть его снова после двухгодового отсутствия?

– Странно. Неловко. Он уже не казался моим братом. Ему было только одиннадцать, на год моложе меня, но выглядел он намного старше. Он был красивым засранцем даже тогда. И таким тихим, неприступным. Он напугал меня до чертиков. Я думала, он мог бы убить меня как и того мальчика… На самом деле…, - Элизабет остановилась, чтобы вздохнуть.
– Я надеялась, что он так и сделает.

Вечерняя августовская жара в теплице была такой сильной, что Сюзанна подумала, что упадет в обморок. Но когда Элизабет произнесла последнюю фразу, по телу девушки пробежала холодная дрожь.