Ангел

– Что вы сделали?
– спросила Сюзанна. Что-то подсказывало ей, что это был правильный вопрос. Не "Что случилось?" Или "Что вы имеете в виду?" Элизабет явно что-то сделала.

Элизабет подняла лейку, поливая большую белую розу.

– Несколько дней после того, как мой брат вернулся из Англии, слова моего отца звоном отдавались в ушах... его сын Маркус... чутко спит... практически убил мальчика, который хотел до него дотронуться…

Желудок Сюзанны скрутило.

– Я..., - в первый раз голос Элизабет дрогнул.
– Отец и мать уехали. Далеко, в какую-то деловую поездку. Я вошла в спальню брата ночью. Он спал. Я стянула с него одеяло…

Сюзанна смотрела, как глаза Элизабет потемнели и взгляд стал пустым, будто разум покинул реальность и отправился далеко в прошлое.

– Красивый засранец, - снова сказала Элизабет.
– Я думаю, первый раз в своей жизни я почувствовала к кому-то такое влечение. Я не могла удержаться от того, чтобы прикоснуться к его лицу. Ну, вы встречались с ним. Вы должны знать, каково это, находиться рядом с ним, тянуться к нему...

– Что вы сделали? – Сюзанна повторила вопрос.

Элизабет вздохнула, почти с тоской. Когда она снова заговорила, голос был глухим и отстраненным. Солнце зашло, и по теплице поползли тени.

– Интересно…, - начала Элизабет и остановилась.
– Интересно, каково это было ему, проснуться и обнаружить себя внутри собственной сестры.

– О, Боже.

Сюзанна выпалила, с силой обхватывая себя за живот, чтобы не упасть.

– Я все ждала..., - продолжала Элизабет.
– Я думала, в любую минуту он посмотрит на меня, изобьет, убьет, как того мальчика в своей школе. Но этого не произошло.

Волна тошноты подошла к горлу Сюзанны. Она схватилась за стол и задышала через нос, молясь, чтобы это прошло. Отец Стернс... в возрасте одиннадцати лет... был изнасилован собственной старшей сестрой.

– Я хотела, чтобы он убил меня, как того мальчика в Англии. Вот почему это случилось в первую ночь.

Сюзанна выпрямилась снова.

– Первая ночь? Это произошло больше, чем один раз?

Элизабет медленно кивнула.

– Я же сказала вам, мама и папа уехали. Весь дом был наш. Никакого надзора. Мы оба были так сильно испорчены, что даже не понимали, что делали что-то неправильное.

Что-то в предательски дрогнувшем голосе говорило страшную правду - это далеко не конец истории. Сюзанна хотела отвернуться и вытошнить, все, что она услышала и представила в своей голове, исторгнуть из себя до последней капли – тело юного мальчика, отвечающее на ее прикосновения во сне, отчаянный замысел сестры, чтобы найти покой в смерти, осознание того, что они зашли слишком далеко. Но Сюзанна знала, что пока будет жить, слова Элизабет, останутся в ее памяти навсегда.

Она не могла сейчас отступить. Поэтому ей нужно было идти дальше.

– Что произошло потом?
– спросила Сюзанна, она не хотела, но должна была узнать все.
– Чем это закончилось?

– Благодаря отцу, конечно. Они с матерью уехали на месяц в Европу по своим делам. Я думаю, он хотел взять меня с собой, но мама... наверное, она стала видеть его заинтересованность во мне. Она настаивала, чтобы они поехали одни, без детей. Второй медовый месяц. Между тем мой брат и я вытворяли что-то настолько извращенное, что я до сих пор даже не могу представить себя частью этого. Я вижу нас…, - Элизабет закрыла глаза и подняла руку, - там. Как будто я просто смотрела, не участвовала. Вы должны знать, что я была так же виновата, как и он. Честно говоря, даже больше. Я начала это. Он был девственником до меня. Но даже в этом юном возрасте у него было впечатляющее воображение.

Сюзанна сглотнула желчь, глядя, как Элизабет открыла глаза и опустила руку.

– Мы были вместе в библиотеке отца. Одно из наших любимых мест. Мать и отец вернулись домой из поездки на день раньше, чем мы ожидали. От усталости мать отправилась прямо в кровать. Отец же пошел к себе в кабинет, чтобы поработать. Он нашел нас... вместе.

Элизабет замолчала на мгновение. Глядя сквозь стеклянные стены оранжереи, она наблюдала за угасающим солнцем. Сюзанна даже боялась угадывать и молилась никогда не узнать, что сестра Отца Стернса видела в ее памяти.

– Я никогда не видела такой ярости, - Элизабет, наконец, заговорила.
– Такой злобы. Отец даже не выглядел как человек. Мой брат и я называем его монстром. Мы не просто так делаем это. Он обратился в зверя в тот день. Он оттащил брата от меня и бросил его о стену. Я никогда не забуду кровь на обоях - красное на желтом. А затем повалил меня на пол, на живот. Он говорил, но я ни за что в жизни не смогу вспомнить, что же он говорил. Я не хочу вспоминать.

– И хорошо, что не помните, - прошептала Сюзанна.

– Он начал насиловать меня, чтобы заново пометить свою территорию, полагаю. Наверное, он думал, что избил брата до потери сознания. Но потом я услышала глухой стук. Самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала в своей жизни.

– Что это было?

– Мой брат, ударивший отца каминной кочергой. Он не вырубил его, к сожалению. Но остановил на время, достаточное, чтобы я выбралась из-под обмякшего тела. Отцовская ярость зашла даже дальше, чем я мгла себе представить. Он схватил брата и швырнул на пол, и затем той же кочергой сломал ему плечо. Я слышала хруст.

Сюзанна закрыла лицо рукой. Она нашла маленькую скамью и села на нее, не в силах больше держаться на ногах.

– Отец схватил брата за сломанную руку и посадил. Привязал его к стулу. Рука брата... она просто болталась... так безжизненно. Помню, я подумала – глупо - но я на самом деле так подумала: "О, нет. Он же больше никогда не сможет играть на пианино». Кошмарно, какие вещи приходят на ум в такие моменты. Никогда не сможет играть на пианино? Да отец собирался убить его.

– Убить его?

Сюзанна знала, что выглядит как идиотка, повторяя вопросы как попугай. Но шок и тошнота отобрали все силы, повергнув девушку в немой ужас.

– Я помню, как он говорил это. "Ты покойник, Маркус. Ты покойник..." После того, как он привязал брата к стулу, он снова пришел за мной. Хотел, чтобы тот смотрел, как он меня насилует. Но я не могла позволить этому случиться. Изнасилование, пусть. Ладно. Это случалось и раньше. Но я не могла позволить убить моего брата. Я любила его. По-своему, извращенно, неправильно и ужасно... Я действительно любила его. Мы были всем, что есть друг у друга. Так что я взяла каминную кочергу, вооружилась всем, что было у меня на душе, и разбила ему голову. Милостивый Боже, он так быстро угомонился. Так быстро, что я засмеялась. Думаю, этот смех привлек внимание матери. Я просто не могла остановиться и смеялась, смеялась...

– Вас нашла ваша мать?

Элизабет кивнула.

– Она ворвалась в библиотеку, увидела ее дочь практически голую и всю в крови, еле дышащего и привязанного к стулу брата и лежащего монстра на полу. Она больше не могла отрицать того, что происходило прямо у нее под носом. Она забрала меня и моего брата из дома. Отправила его в больницу, и там бросила…

– Бросила его? Она просто оставила его?

– Он не был ее сыном. Она всегда немного его ненавидела. Она могла бы закрыть глаза на интрижку, даже на ту, после которой появился незаконнорожденный сын. Но заставить ее относиться к нему как к своему? Она никогда не простила отца за это. Как будто это был худший из его грехов.