Angelo Caduto

— Давно не виделись, Занзас. Кажется, с самой пропажи моей дрогоценной Аниты, — прокуфуфукал столь ненавистный голос.

Иллюзионист во всей красе стоял, держа в одной руки Викторию, что весьма удобно уже пристроилась на его груди, а в другой руке за шкирку он тащил Франа, который под нос причитал «Я тут ни при чем, моя ничего не знать». Нерадивого ученика отпустили, и Рокудо самовольно приземлился в кожаное кресло, усадив девочку на колени.

— Кажется, хотим мы этого или нет, но нам придется поговорить, — гладя девочку по голове, Мукуро на полном серьёзе взглянул на Занзаса, который едва сдерживал гнев.

— Пап, а почему ты не рассказывал ничего про папу Мукуро?

Занзас готов сейчас был пробить стол головой иллюзиониста Вонголы, но вместо этого…

– Эй, лягушачий мусор, — Франу пришлось притормозить у двери, — забери Викторию и не спускай с неё глаз.

Мукуро нехотя отдал девочку. И, как только дверь закрылась, стол рассекли на пополам, однако реакция Рокудо спасла от преждевременной смерти.

— Я имею такое же право участвовать в жизни 7 реинкарнации Аниты, как и ты, — холодным тоном произнес он, проигнорировав «тёплое» приветствие.

— Просек, значит, да? — оскалился Занзас, погасив пламя ярости в руке.

— Вообще-то, я нашел Аниту именно в таком возрасте, поэтому глупо было полагать, что я не узнаю. Вария в курсе?

— Официально ничего не объявлялось, но они и сами поняли, что к чему.

— А Вонгола, так понимаю, нет?

— Документы на удочерение уже готовы, для остальных это просто пропавшая внебрачная дочь Аниты.

Мукуро разразился громким смехом, с издевкой смотря на с каждой секундой свирепевшее лицо Босса Варии.

— Если следовать этой легенде, то у меня на Викторию притязаний и то больше. Сколько ей, лет 6? На то момент Анита находилось у меня в Кокуе, так что…

— Заткнись, или я прожгу твою черепушку, мусор.

Мукуро лишь фыркнул.

— Хитро. Втихаря решил удочерить её, чтобы я ничего не узнал. Еще и Франа подговорил молчать, не ожидал с его стороны…

— Она сама выбрала меня. Мы нашли её буквально на пороге особняка, с запиской адреса этого места, — торжествующе объявил мафиози, теперь с наслаждением наблюдая как меняется недовольная гримаса иллюзиониста. — Считай, что тебя отвергли. Трижды, четырежды?

— Оя? Как грубо. Хорошо. Не смею мешать твоей семейной идиллии. Но я все равно буду навещать её, хочешь ты это или нет. Не забывай о возможных приступах.

С этими словами иллюзионист покинул кабинет.

На улицах сверкали грозные молнии, освещая в тусклом свете покои маленькой варийской принцессы и, по совместительству, проблемы, которая, кашляя в кулак, выражала адские муки на лице, всячески третируя варийцев, заставляя их чуть не чечетку танцевать, мол, ей так становится лучше. Но весь цирк был выгнан Занзасом.

Брюнет подошел к кровати, на которой, свернувшись в калачиком, лежала малютка Виктория, сжимающая в руках игрушечный пистолет. Тяжело закашляв, она приоткрыла один глаз, и заметив отца, тут же приняла сидячее положение, смотря на него заспанными глазами.

— Ты почему до сих пор не спишь? — Занзас присел на край постели

— Потому что я хочу сказку, — Виктория тут же рухнула на колени отца, чтобы тот не сбежал, заблокировав движения. — Пап, а что такое алкаш?

— Откуда ты взяла это слово?

— Это солдат тебя сегодня так называл один. А еще говорят, что ты вместо работы шляешься по борделям. А что такое бордель?

– Это место, куда они отправятся, когда я отрежу им одно место.

Занзас положил руку на маленькую макушку, осторожно погладив брюнетку по голове, которая постепенно успокаивалась и посапывала через заложенный нос. Больше всего он боялся, что у неё начнутся приступы, как у Аниты. Терпеть присутствие иллюзиониста Вонголы в жизни девочки он не собирался ни в коем случае.

— Я к маме хочу, — в полудрёме прошептала девочка.

Занзас замер, задержав руку на щеке девочки, погладив её тыльной стороной ладони и горько усмехнулся.

— Уж поверь она ближе, чем ты думаешь, — шепотом усмехнулся мужчина и, заметив, что девочка уснула, аккуратно переложил её на кровать, укрыв одеялом.

Виктория радостная забежала в кабинет отца и, запрыгнув к нему на колени, протянула листок.

— Это еще что такое?

— Это я нарисовала нашу семью! — гордо объяснила девочка.

Занзас правда пытался разобрать это подобие наскальных надписей. Но тщетно. Тогда Виктория, обиженно вырвав лист, уселась поудобнее и принялась с видом знатока объяснять, вот это папа — ты, вот твоя бутылка, это Леви-сан, у тебя под ногами. Лягушка — это Фран-семпай, Бельфегор — это масса волос, вон улыбка же в три зуба, нежели не понятно? Луссурия — добрая нянечка с павлиньим хвостом. И кричащая мамка Скуало.

— Мамка… Скуало? — переспросил Занзас, не обращая внимания на листок с закорючками.

— Ага, вы же все время скандалите, прям как муж с женой, поэтому Скуало — мамка, — подняв палец, заумным тоном пояснила девочка.

В этот момент в кабинет влетела вройкающая «мамка».

— Чертов босс…

Но его перебили.

— О, Скуало-сан, я как раз папе пришла рассказать, как косички научилась плести на ваших волосах.

— Врой, не было такого!

— Было, было! — спрыгнув с колен Занзаса, девочка направилась к двери.

— Вот зараза, обещала же молчать! — процедил сквозь зубы Капитан.

— А вы обещали меня свозить в парк аттракционов, — показав язык, девочка убежала.

— Босс меня убьёт, убьёт, сделает лягушачье рагу, сварит на медленном пару, а потом зажарит, — причитал Фран, положив руку на сердце.

— Оя? Никто не узнает, если ты не расскажешь.

Мукуро лучился от счастья, тиская за щечки маленькую Викторию, которая с любопытством рассматривала небольшую стопку фотографий.

Ему-таки удалась уговорить Франа привести девочку в отель, пока Рокудо находился в Италии по делам.