Анна

— Я говорил, что тебе идет голубой?

И все слова выветрились в мгновение ока.

— Нет. Но спасибо, — смутилась я, сделала неудачный шаг назад и зацепила оставленную мною на столике книгу.

Она упала с таким грохотом, что у меня чуть не остановилось сердце. В моем воображении из древнего фолианта сыпались листы, шарпался переплет и размывались строки…

О боги! Я не присела, а буквально упала. И тут же рядом со мной оказался и Рейм. Очевидно, ему эта книга тоже была очень дорога. Не стоило ее вообще трогать…

— Прости. Прости меня, пожалуйста, — бормотала я растерянно.

От резких движений волосы растрепались и упали водопадом на плечи. Но мне было безразлично.

— Оставь, — велел мне Рейм, забрал книгу и не отпустил мою руку. — Пусть…

И только сейчас я смогла откровенно взглянуть ему в глаза. Так близко, что видела в них свое отражение.

Сердце затрепетало, словно одурело, выстукивало бешеный ритм в горле. Это удивительно. Ночью он спал со мной рядом, а сейчас я смущаюсь от прикосновения, но жажду его объятий. И в то же время дышать боюсь.

А еще… Я ни разу не целовалась. Хотя желающих скомпрометировать меня хоть так — было достаточно. А теперь…

Словно очарованная, я подалась вперед на несколько мгновений раньше, чем он сблизился со мной.

Моя рука на его плече. Его дыхание на моих губах. И наши губы встретились. Прикосновение вспыхнуло огнем, рассыпавшим тысячи маленьких искр по всему телу. На мгновение мне показалось, что все вокруг просто перестало существовать. Только мы. Только вдвоем. Словно неведомая сила или некая магия поднимала нас в небо. И я невольно цеплялась за его плечи, сжимая в кулаке ткань рубашки.

Вот он какой — поцелуй.

И почему я считала, что это противно? Это… невероятно…

Несколько ударов сердца, когда казалось — вот-вот уже задохнусь, и Рейм отстранился. А я все так же продолжала сидеть с закрытыми глазами.

Отчасти потому, что было неловко посмотреть ему в глаза, отчасти потому, что пыталась удержать это состояние, гамму разбушевавшихся чувств, распирающих грудь. Совсем неизведанных, непривычных, непонятных, но таких… сильных и приятных.

Почему-то мне всегда казалось, что это противно. И только Шарлотта может мечтательно вздыхать, читая про жаркие объятия и страстные поцелуи. Но… все, похоже, несколько иначе.

Теплые, чуть шероховатые пальцы коснулись моей щеки, и я не сдержала улыбку.

Все эти ощущения для меня были новыми и очень странными. Как первое заклинание…

Но едва я собралась с духом, чтобы наконец открыть глаза, как в лицо дохнуло, словно штормовым ветром, магией. Могущественной, стихийной.

Будь я не настолько расслаблена, возможно, смогла бы воспротивиться этому ветру, но…

Глаза я распахнула уже в совершенно другом месте.

Здесь пахло специями, медом и нагретым песком, несмотря на то, что вокруг отчетливо виднелись каменные стены обычной пещеры. Не слышалось привычной для подземелий капели, да и сырости не ощущалось. Огонь настенных факелов вздрагивал от сквозняка, но самого ветерка я не чувствовала.

А что бросалось в глаза — куча монет, ссыпанная горкой чуть в стороне. Это…

— Сокровищница, — раздался за спиной голос Шарлотты, словно в ответ на мои мысли. — Владелец будет не в восторге, конечно. И, боюсь, мне еще предстоит с ним объясниться. Зато здесь нас точно никто не побеспокоит, дорогая.

Я порывисто обернулась и тут же встретилась взглядом с сестрой. Она ничуть не изменилась с нашей последней встречи. С тех пор прошел год или, может, немного больше, но мне сейчас казалось — целая вечность.

Хотя, наверное, некоторые изменения все же есть. Она стала немного… взрослее. Это сквозило во взгляде, манере держаться, в улыбке…

— Шарли… — протянула я, словно не веря собственным глазам, собственным догадкам. — Боги, неужели?!

— Не боги, а моя практика, самоконтроль и желание тебя увидеть, Эн, — наигранно серьезно ответила на мой возглас сестрица. — Обняла бы тебя, но… ты бестелесный дух.

Сестра развела руками и, словно извиняясь, улыбнулась.

— Как я скучала!.. — вырвалось у меня какое-то хриплое. — Ты даже не представляешь.

Шарли улыбнулась, не сдерживая эмоции, и стала такой, как и раньше: юной, авантюрной, беззаботной.

— Скажи, что у тебя был достойный повод, чтобы сбежать из дома, — попросила сестра, щелкнув пальцами. — Не могу представить, что могло вытолкать тебя так далеко от твоих книг. Повод должен быть шикарный.

В ответ на ее маневр на полу вспыхнула пентаграмма — и тут же потухла, словно исчерпала себя. Минуточку! Пентаграмма?!

— Ты кого призывала здесь? — нахмурившись, вышла я за пределы рисунка и принялась разглядывать его со стороны.

— Ну-у-у… как тебе сказать… Я не настолько опытна, как ты и Бекка. Могла связываться с тобой, а вызвать какого-нибудь злобного духа или вообще… демона, — честно призналась Шарлотта, и на ее щеках заиграл румянец. — Вот и решила перестраховаться немного.

Это было настолько… в обычаях моей сестры, что я даже не удивилась. Шарли вообще начала ладить с магией не так давно. И то, что она вообще решилась без помощи провести ритуал призыва, уже говорит о многом. Как и…

— Ты стала сильнее, — заметила я очевидное.

— Вероятно. Но пока не могу понять, из-за чего, — пожав плечами, призналась сестра. — Но об этом позже. Сначала о главном. Тебя разыскивают король и отец. За твое возвращение платят золотом. И я бы все это поняла и приняла, все же мы с Бек тоже волнуемся, не знай я тебя. Что произошло в Ньеркеле?

О боги.

— Скажи, что они еще не добрались до Драконьего гнезда, пожалуйста! — простонала я, присаживаясь прямо на жесткий холодный камень пещеры.

Не сказать, что мне было тяжело стоять, ощущения пространства и самой себя у меня искажались слишком сильно. Но стоять было как-то… неудобно, что ли.

— Нет, но точно доберутся. День-два, и будут здесь. Я, конечно, тебя не видела, не связывалась с тобой и вообще… Но прекрати переводить тему разговора.

— Все дело в браке, — призналась я. — Отец пытался выдать меня за нашего соседа, похоронившего пять жен. А дядюшка все подсылал придворных, чтобы точно не отвертелась. К слову, один даже почти догнал меня в паре дней пути от Ньеркела. Большое счастье, что мне удалось сбежать.

— О-о!.. — протянула сестра, переваривая услышанное. — Я так и думала, что рано или поздно они за тебя возьмутся. Не думала лишь, что настолько рано, — Шарли перевела дыхание, сурово поджала губы и только после буквально процедила: — Отец меня совершенно не удивил. Уверена, что он уже и деньги пропил, которые взял за согласие отдать тебя в жены.