Аннушка
Шрифт:
Недолго думая, расстегнул кожаный ремень, скинул брюки и повалился на кровать. Тонкая рука моей жены потянулась не ко мне, а к проклятому вибратору. Я перехватил игрушку и откинул её подальше.
– Если тебе нужен массаж какой-то там чакры, почему не обратилась ко мне?
Маринка пискнула.
– Отвали. Трахай своих баб, а меня оставь в покое!
– В покое?
– злость затмила рассудок. Нависнув над женой, я развёл коленом её бёдра и, стянув с себя трусы, выпустил на свободу окаменевший член. Миг, и мой дружок проник в горячее, скользкое от смазки влагалище. Жена вертелась подо
– Расслабься и получай удовольствие!
– Я хотел поцеловать ярко накрашенные губы, но супруга дёрнула головой.
– Отвали от меня. Ненавижу!
Эти слова подействовали, словно холодный душ. Возбуждение, как водой, смыло. Я почувствовал, что мой член быстро теряет свою решимость. Вскочив на ноги, натянул боксеры и направился в гардеробную.
– Значит, ненавидишь? Тогда собирай вещи и вали отсюда. Даю на всё про всё двадцать четыре часа. Не успеешь - шмотки полетят в окно.
Маринка натянула халатик и улыбнулась.
– Ты выгоняешь меня так, как выгнал Эда?
– Он уже донёс тебе?
Жена кивнула.
– Я уйду. Но готовься к громкому бракоразводному процессу.
– Угу. Всегда готов!
– Мои адвокаты сотрут тебя в порошок.
– Увидим.
Надев чистый костюм, направился к выходу. Ишь, как заговорила, должно быть, Эдик обещал приютить.
Громко хлопнув дверью, я подошёл к лифту и поправил запонки на свежей сорочке. Завтра же прикажу юристам компании подготовить бумаги. Развод, так развод!
Глава 5
Переговоры прошли продуктивно. Совершенно расслабленные и немного пьяные, представители сторон пожимали друг другу руки и выражали надежды на долгое плодотворное сотрудничество. Ну вот и всё. Заказ мой. Можно и домой ехать.
Уже на улице вспомнил, что дома у меня нет, по крайней мере, на ближайшие двадцать часов. Телепаться на Подмосковную дачу не хотелось. Далеко. В отличие от меня, у Сашки была семья, жена-красавица и двое симпатичных пацанов. Рабочее время давно закончилось. Пора бы и отпустить парня. Может, в отель? Нет. Разговоров потом не оберёшься.
– Куда едем, Глеб Викторович?
– Сашка протёр лобовое стекло и уселся за руль.
– В офис. Нужно кое-какие бумаги проверить. Да, завтра до обеда ты свободен.
Водитель кивнул, мол, надо, так надо. Рассекая туман, мы домчались до административного корпуса. Ничего, переночую на диване, а утром Римма сварит мне кофейку. Взбодрюсь и приступлю к делам.
Кивнув охранникам, поднялся на пятый этаж. Пустота и тишина непривычно давили на психику. Я практически добрёл до собственного кабинета, когда в конце коридора, из мужской уборной, донеслось чьё-то пение. Тонкий голосок профессионально выводил ноты до боли знакомой итальянской арии. Что за чудеса? Сделав разворот, направился к туалету.
Дверь в помещение оказалась широко открытой. Яркий свет играл на блестящем кафеле. Сделав два шага, остановился. Чудесное пение лилось из распахнутой кабинки. Я зачарованно побрёл на звук и увидел склонённую над унитазом девушку. Она натирала крышку так увлечённо, что даже не заметила моего присутствия.
Пришлось кашлянуть.Девушка вскрикнула и обернулась.
– Ой! Вы кто?
Я широко улыбнулся. Светло-русые локоны, собранные на затылке, отливали золотом. В огромных голубых глазах светился, нет, не испуг, скорее удивление. Маленькие пухлые губки, аккуратный, чуть вздёрнутый нос и милые веснушки.
Я смотрел на это сказочное создание и продолжал улыбаться, как идиот. Девушка тоже улыбнулась и поправила огромные резиновые перчатки.
– Мне сказали, после семи тут никого не будет. А Вы есть. Вам, наверное, в туалет надо? Я сейчас выйду.
Она попыталась протиснуться между мной и дверью, и в этот самый момент я почувствовал на своём теле мягкость натуральной груди. Секундная близость лишила меня дара речи. Я стоял посреди кабинки, пытаясь проглотить ком в горле. Слава Богу, ноги двигались. Выйдя в коридор, решил проверить, а, может, девушка примерещилась? Надо завязывать со спиртным. Так и до чертей зелёных допиться недолго.
Нет, я не дожился до белочки. И девушка не примерещилась. Она стояла у стенки и сдувала со лба непослушный локон.
– Всё? Могу продолжить?
Я встал напротив и скрестил руки на груди.
– Ты новая уборщица?
– Да. На испытательном сроке.
– Как зовут?
Боже! Зачем это мне? Я никогда не интересовался именами подопечных Тамрико.
– Анна. Анна Ладынина.
– И почему, Анна Ладынина, Вы ещё не дома?
Девушка улыбнулась, демонстрируя на щеках очаровательные ямочки.
– Решила убраться хорошо, чтобы никто до утра не натоптал. Тамара Шаловна предупредила, что генеральный первым делом проверяет чистоту во всех помещениях.
Я хохотнул.
– Заняться ему больше нечем.
Огромные глаза, посмотрели на меня, и я тут же утонул в их нереальной глубине. Стало трудно дышать.
– Вам нехорошо?
Да, мне было нехорошо. Что-то происходило со мной, что-то странное, чего я не мог себе позволить. Совершенно новое чувство разрывало ледяной панцирь на сердце и заставляло мышечный орган стучать сильнее.
– Всё в порядке, Аннушка. Давление немного поднялось, видимо, из-за погоды.
– Тогда я пойду работать? Мне чуть-чуть осталось. Если что, зовите.
Если что! Будь моя воля, я позвал бы девушку прямо сейчас. Позвал в свой кабинет, уложил на диван, и, достав плед, улёгся бы рядом. Нет, не для того, чтобы заняться с ней сексом, хотя и эту возможность я не исключал, а для того, чтобы просто прижаться своей небритой щекой к её, нежной и гладкой, притянуть к себе хрупкое тело и заснуть, тихо и безмятежно, глубоким крепким сном, как в детстве.
– Знаешь, что? Уже поздно. Иди-ка ты домой.
– Чуть не добавил «от греха подальше».
– Завтра всё доделаешь.
Девушка замотала головой.
– Не могу. Вдруг генеральному что-то не понравится, и он уволит меня. А мне очень нужна эта работа.
– Не уволит. Не такой уж он и страшный. Если что, я обязательно поговорю с ним.
На хорошеньком личике отразились сомнения.
– Иди уже.
Стянув перчатки, девушка подхватила ведро и улыбнулась.
– Ладно. Спасибо. Уже почти двенадцать. А завтра мне сюда к семи.