Аннушка

Когда Милка появилась на кухне, пепельница наполнилась окурками. А ответа на вопрос «Что делать?» так и не появилось.

– Фу! Мусик! Кончай дымить. У меня в носу щиплет.

В носу? У меня в сердце щипало! Душа переворачивалась!

– Пошли чай пить. Я кому Клима привела? Хотела зятя - иди, знакомься.

– Зятя? Хотела?
–  я чуть не задохнулась от возмущения. Поднявшись со стула, обняла своё чудо.
–  Доченька, какой на хрен зять? Ты же у меня ещё маленькая. Вот университет закончишь…

– Мать, очнись, в моём возрасте у тебя уже была я, а у бабушонка ты, а у бабули бабушонок.

– Но… тогда время было другое.

Милка упёрлась кулачками в бока.

– Интересно, какое?

Я не могла ответить на этот вопрос…

1997 год

Мы сидели за столиком в крошечном круглосуточном кафе, ели пончики и запивали их какао.

– Здесь уютно. Не находишь?

Я кивнула. Уютно и от работы недалеко. Сначала я категорически не желала начинать карьеру в ста метрах от головного офиса. Зачем давать людям лишнюю пищу для сплетен? Но потом поняла, застукать странную пару, уборщицу и генерального директора, завтракающих вместе, в этом уголке было попросту нереально. Заведение находилось в глубине старого двора, в полуподвальном помещении. Кому из сотрудников придёт в голову мысль появиться тут ранним утром?

– Знаешь, мы с отцом часто приходили сюда в тайне от мамы. Вот за этими самыми пончиками.

– В тайне?

Глеб Викторович улыбнулся.

– Если бы она узнала, что мы слопали что-то вне дома, подняла бы такой шум! Знаешь, мама до сих пор обожает готовить. Чудо, что я не вырос толстяком.

Я вспомнила изумительную фигуру начальника, когда тот натягивал майку, и покраснела.

– А ты давно в Москве?

Я улыбнулась.

– Второй год. Второй раз проваливаю экзамены, точнее, не допускаюсь к ним.

На лице мужчины появилась понимающая улыбка.

– В театральный или в консерваторию рвёшься?

Я покачала головой.

– Что Вы! Какая из меня актриса? Хотела поступить в МГИМО, а туда только с пропиской берут, с постоянной. Ну, ничего, если прописаться опять не получится, вернусь домой, окончу ИнЯз, детишкам преподавать стану.

– Детишкам? Это хорошо. А с пропиской, если решишь попытать счастье в третий раз, я тебе помогу.

Ой, что же я натворила? Теперь мой шеф решит, что я пристроилась в крутую строительную компанию ради той самой московской прописки. А чего? Женихов-то состоятельных там много, хоть пруд ими пруди. Или же (ещё хуже) подумает, что я разговоры с ним веду, на всё согласная, чтоб только утрясти свою главную проблему.

Промокнув рот салфеткой, вытащила из кармана сто рублей и положила под керамическую чашку.

– Спасибо, конечно, но помощь мне не нужна. В столице можно купить всё. Вот накоплю ещё немножко, и пропишусь у какой-нибудь бабули.

Генеральный кашлянул.

– А что родители? Помочь не могут?

Я покачала головой.

– Могут, но не хотят. Они надеются, что я вернусь. Да я и сама уже не знаю, чего хочу, если честно.

Начальник опустил широкую тёплую ладонь на мою.

– Запомни, Аннушка, нельзя предавать свою мечту. Если что-то решила, в кровь расшибись, но добейся. Даже если ничего не выйдет, лучше сожалеть о том, что сделала, чем о том, на что не решилась.

Лучше сожалеть о том, что сделала, чем о том, на что не решилась. Спустя годы, я поняла, что имел ввиду Глеб. Вот только я ни о чём не сожалела. И лишь иногда задавалась вопросом: «Где ты, Пожарский?»

Глава 8

1997 год

Глеб

Мы болтали больше часа. Я даже забыл, про очередную планёрку. Мне было так легко с этой девушкой, словно я знал её всю свою жизнь, словно мы встречались в прошлой жизни, и вот судьба свела нас вместе опять.

Золотые локоны, голубые, точно июльское небо, глаза. Аннушка казалась такой простой и открытой, такой нежной и невинной. Но внутри этого ангельского создания чувствовался твёрдый характер. Это же надо, сбежать из дома, чтобы поступить в ВУЗ своей мечты! Вот только что она знала о МГИМО? Романтика? Возможность стать второй Никитой или даже первой? Насмотрелась шпионских фильмов, книжек начиталась и решила, что именно ей повезёт? А ведь реальность могла оказаться намного прозаичнее. В лучшем случае хорошенькую выпускницу оставили бы в Москве бумажки перебирать. А в худшем, пошла бы она со своим дипломам оббивать пороги в поисках работы. И, кто знает, не докатилась бы вновь до мытья полов в одной из преуспевающих компаний?

Лично я считал, учить детей - прекрасная работа. Вот только очаровательная Золушка-аферистка оставляла этот вариант запасным. Купить прописку! Во даёт! Я бы до такого не додумался. Впрочем, та самая прописка, открывавшая дверь в любые Университеты, была у меня с детства, по праву рождения. Так что не мне судить тех, кто появился на белый свет за МКАДом.

Я пил кофе и любовался прекрасной собеседницей. Лёд и пламя, нежность и твёрдость, гибкость и стойкость. Я мог ещё долго фантазировать, слушая милую трескотню, но часы неумолимо отсчитывали минуты. Решение пришло быстро.

– Мы поступим следующим образом.
–  Кажется, я перебил Аню на полуслове.
–  Ты немедленно увольняешься и переезжаешь ко мне.

Я наблюдал, как и без того огромные глаза, стали ещё больше.

– Так и знала.
–  Девушка вздохнула и поднялась из-за стола.
–  Вы у меня четвёртый. Четвёртый вот с таким мерзким предложением. Всего хорошего. Пойду искать работу, где директором служит женщина.

Аня так быстро рванула к двери, что я едва успел поймать её за локоть. Мы стояли рядом, так близко, что я чувствовал аромат её волос и свежесть дыхания.

– Ты неправильно поняла меня, гражданка Ладынина. Я не предлагаю тебе интим. Я предлагаю работу с проживанием.

– Знаю я такие работы.

Мне с трудом удалось вернуть девчонку обратно.

– Сядь и слушай. У меня есть дача в Подмосковье. Бываю я на ней редко. Но кто-то должен присматривать за домом, протапливать, в конце концов. Зарплату дам тебе хорошую и с пропиской помогу. Опять же, за съём платить не нужно.

Аннушка задумалась. Её терзали сомнения. Это и понятно. Ехать за город к незнакомому человеку не каждый решится. Я почесал затылок.

– Если примешь предложение, мой водитель поможет тебе собраться и отвезёт в Подлужное. Я там буду лишь к Новому году. Сейчас на работе аврал. Кстати, мои родители тоже появятся в посёлке на праздники. Ну же, решайся.

Аня закусила губу.

– А кто у Вас родители?

Девочка оттаяла. Я почувствовал, как напряжение между нами спадает.

– Пенсионеры. Обычные российские пенсионеры.

– Можно я подумаю?

Я взглянул на часы.

– Думай до обеда.