Аномалия

– Это чага. – Объяснил мне, будто бы я без него не знаю. Покрутил этим страшилищем перед мордой и убрал в рюкзак. – Ее надо заваривать и пить, это очень полезно. Мама попросила привезти, она очень похожа на меня, тоже любит природу.

Но как бы ни было грустно и больно, пришла пора прощаться. Квадратик переехал на девятое января, и в этот день мы никуда не ходили и не охотились. С самого утра охотник занимался уборкой. Почистил после себя дом, территорию и баньку. Он был молчалив, а перед сном признался:

– Вот и все, Снежка, мне пора домой. Двинусь завтра на рассвете. Знаешь, а ведь у меня уже с утра от этого на душе неспокойно. Не хочу я тебя одну оставлять, вдруг с тобой что случиться. И с собой взять тоже не могу. Я живу в центре города, в многоэтажке. Тебе бы там не понравилось.

Я опустила нос и в себя три раза тяжело проскулила.

– Понимаю, мне тоже очень грустно. Я к тебе привязался, даже не знаю теперь, как буду жить без наших походов.

Он замолчал, а тишина стала давить на меня, я улеглась спиной к нему, уткнула нос себе в живот и закрыла глаза.

– А знаешь! – Вдруг радостно произнес он, что я даже вскочила и подбежала лизнутьего ладонь. – Ведь, я могу приезжать сюда каждые выходные, и мы будем видеться два раза в неделю. А что? – Спросил он сам у себя. – Так и поступлю.

Я довольно завиляла хвостом, план был хорошим. Я тоже могу приходить к нему по выходным. А за это время у меня может получиться что-то разузнать о нем. Как зовут и где живет. И вообще, этот лес, точнее его северная часть, частично находится на вырубке у «ЛесСтройКома». Вот почему тут есть домик, и работает лесник. Шеф всегда свои лесопилки обеспечивает всем необходимым и не забывает об охране природы. Наверняка, он сам договаривался с лесхозом, и где-то в глубинах его рабочего компьютера есть имена всех работников. И того лесника, который выходил в смену на новогодние праздники тоже есть. С этими хорошими мыслями я и провалилась в дрем.

Все утро следующего дня я проходила поникшая, много скулила и совсем не хотела возвращаться в деревню. Но уже завтра прилетали родители, и мне не хотелось шокировать их своим отсутствием. Поэтому собравшись с духом, я рысью рванула в сторону города. В лесу моя шубка хорошо сливалась со снегом, а что же будет в деревне? Надеюсь, люди и их домашние питомцы меня не заметят. Я сотню раз видела стычки волков и собак, зрелище, признаться не самое приятное. Не хотелось никого калечить.

Запахи вокруг стали меняться. Я вернулась к тому месту, где впервые луна обернула меня в зверя. Подумать только, там все еще лежала вся моя одежда. На морозе она сильно испортилась, а от сапог я сразу решила избавиться. Искусственная кожа сильно потрескалась и местами стала отваливаться. Но делать было нечего, пришлось все, откапывать из сугроба. Нет, ни пальто, ни брюки мне уже не спасти, я искала ключи от дома. Связку в итоге я зажала зубами и неохотно поплелась к нашему дому.

Шла я переулками, старалась никому не попадаться на глаза, лапами ни без труда открыла подъезд и пронеслась вверх к своей квартире. Было жуть как страшно, ведь открывать замок должны были человеческие руки. Дважды я пробовала оборачиваться в лесу, и получалось довольно неплохо, только болезненно. Смущало другое. Мне придется совершенно голой стоять посреди лестничной площадки. Не дай бог кто-то выйдет.

Я стиснула зубы и перекинулась. Мои ноги ощутили холод бетона, а дрожащие пальцы вставили ключ и трижды провернули механизм. Я захлопнула за собой дверь, голой спиной прижалась к обоям в цветочек и выдохнула, но страх долго не отпускал. Меня колотило, и я понятия не имела от чего именно. Может, отвыкла быть человеком? Пугало меня абсолютно все: стены, одиночество, другие запахи…

Надо сходить в душ и хорошенько прогреться, приказала я самой себе, и сразу так и сделала. Долго стояла под струями теплой воды, натирая себя мыльной губкой. Еще там мне показалось, что волосы стали другими. А когда я вышла и посмотрелась в зеркало, то не смогла вспомнить других слов, кроме как:

– Аномалия какая-то! – И это я опять о себе. – Я что поседела?

Было странно снова говорить и слышать свой голос, который отчего-то стал ярким и женственным. Наверное, ночной вой натренировал мои связки. А отражение снова смеялось надо мной. Волосы стали белыми как снег, нет, как девственный иней, а мои раньше серые мышиные глаза излучали пронзительно голубой свет. Так светила той ночью лунная дорожка. А еще за время каникул усы сильно отросли и были того же холодного оттенка, что и волосы.

– Ну, здравствуй, дед Мороз! – С горестью выдохнула я и замотала локоны в полотенце, чтобы больше их не видеть.

Достала ножницы, остригла волосы на лице и потом взяла в руки свою бритву, по которой ни разу не скучала. И принялась привычными движениями проводить по щекам. С убранными волосами и без растительности вокруг губ, я была почти такой же, как прежде. Это если не считать глаз, которые теперь искрились лунным светом.

– Подумаю об этом позже. – Произнесла я слова Скарлетт о Хара.

Водные процедуры разбудили во мне голод. Я вспомнила о том, что не жила дома все десять дней, а это означало, что в холодильнике скончались все новогодние салаты. Пришлось их сгребать и выбрасывать. В итоге холодильник был пуст. Просто отлично! Завтра возвращаются родители, а я их чем встречать собираюсь? Обесцвеченными волосами, линзами и пустым холодильником? Папа до конца жизни со мной разговаривать не будет. А мама… Мне вдруг стало жаль ее.

Совершенно опустошенная я плюхнулась на папино кресло. Закрыла лицо ладонями и мысленно заскулила. Перед глазами появился охотник и ласково улыбнулся мне, тело почувствовало его нежное прикосновение на спине, и я задала себе вопрос. Что сделал бы сейчас он? Ответ пришел сразу же. Надо разморозить мясо и почистить картошку. А пока добротный кусок говядины плавал в теплой воде, я взялась за швабру и тряпку. Потом вынесла мусор, а на обратном пути забежала за свежим хлебом и молоком. Ну, теперь будет не так стыдно.

К вечеру сытный обед был готов. Полный желудок меня успокоил, и думать сразу стало легче. Я вернулась в свою комнату, по привычке закрыла за собой дверь, хоть прятаться было не от кого, и легла в кровать. Вот и пришло время задуматься, что делать со всем тем, что случилось.

Еще в детстве, мама отвела меня к психологу, это было необходимо из-за моих усов. Добрая женщина всю беседу с сочувствием смотрела на меня, а когда расставались, сильно прижала мое хрупкое тело к себе и даже поцеловала. Потом она почему-то заплакала. В результате она научила меня одному трюку, который потом много раз помогал мне справляться с проблемами в школе. Это надо было делать перед сном. Просто представить себе чистый лист бумаги и мысленно провезти черту сверху вниз. Одна сторона это проблема, а вторую надо было заполнить всем тем положительным, что она в себе несет. Ведь даже в самой плохой ситуации можно найти хоть крупинку хорошего.

Вот и сегодня я закрыла глаза, глубоко вдохнула и представила себе лист. На одной стороне было написано волосы и глаза. Я начала искать положительные стороны этого. Как и в детстве в голову сразу полезло только самое плохое. Засмеют, мама испугается, папа не поймет, Игорь Иванович погонит с работы, на улицу не выйти, опять… Опять все как в школе, когда много вечеров приходилось проводить дома. После того как горькие слезы промочили мою несчастную подушку, всплыли и светлые мысли. Волосы не зубы, их можно отрезать или перекрасить, а для глаз купить линзы. Радикально, но зато выход.

Следующее утро началось с шума в прихожей.

– Есть кто дома? – Радостный голос матери. – Кирочка, встречай нас с папой. Мы загорели и гостинцев купили, иди, посмотри на своих стариков.

– Да что ты орешь? – Это голос отца. – Не видишь что ли? Сапог ее нет и пальта!

– Пальто! – Поправила мама. Она опустила пакет с подарками на танкетку, села рядом и принялась стягивать высокие сапоги.

– А где же она тогда? В такую то рань. – Ахнула мама.

Папа ногой сдвинул в сторону две большущие спортивные сумки, которые они привезли из Египта, и уперся спиной в стену. Задрал одну ногу, чтобы расшнуровать туфлю.