Антинюрнберг. Неосужденные...
Шрифт:
А ведь танки были не только у французов — у чехов и поляков их тоже имелось изрядно… А что в это время было у немцев?
Первые немецкие легкие танки (с пулеметным вооружением) Pz-I были приняты на вооружение рейхсвера в июле 1934 г. Благодаря тому, что фирма «Крупп» уже имела некоторый опыт в танкостроении (“легкий” и «тяжелый» «трактора» и танкМеркера), эта машина оказалась вполне удачной — но в своем классе; о серьезном противоборстве с танками, имеющими на вооружении пушку, не могло быть и речи — что, кстати, наглядно было продемонстрировано в Испании.
Вторая массовая машина панцерваффе предвоенного периода, Pz-II, была принята на вооружение в 1937 г. —
Вместе с Pz-II в 1937 г. на вооружение вермахта был принят также средний танк Pz-III (с 37-мм пушкой и тремя пулеметами) — но в связи с технологическими трудностями и довольно высокой стоимостью этой машины, ее ежемесячный выпуск был крайне невелик — достаточно сказать, что к марту 1939 г. вермахт получил всего 45 танков этого типа.
В этом же 1937 г. фирмой «Крупп» было начато производство тяжелого танка Pz-IV — этой машиной планировалось оснастить третьи роты танковых батальонов танковых полков вермахта. «Тяжелым» его обозвали из-за 75-мм короткоствольного орудия — как у «француза» Char В1; правда, французская машина имела еще и 47-мм пушку — посему немцы, вздохнув, разжаловали «четверку» в танки средние.
Их к 1 марта 1939 г. у Германии было тоже крайне негусто — всего тридцать пять машин. И ВСЕ! На 1 марта 1939 г. немцы имеют в строю две с половиной тысячи легких танков (из них лишь у 986 Pz-II на вооружении — 20-мм пушки) и всего восемьдесят машин, имеющих 37- и 75-мм пушки — это и был весь бронетанковый парк нацистской Германии, с которым она (по мнению послевоенного агитпропа победителей) запланировала пойти на покорение мира.
Это было бы смешно — если бы не было так грустно…
И кстати — если уж у немцев в графе «бронетехника» учитываются все, до последнего, Pz-I в учебных батальонах, то почему французам никто не плюсует в графу “бронетанковое вооружение” танкетки “Tracteur d’ lnfanterie Renault UE 1931”?
Резун, например, когда считает советские танки на 22 июня1941 г. то Т-27 смело назначает” бронеединицей”. А почему не сделать этого с UE 1931? Он ведь тоже, как и Т-27, ведет свою родословную от английской танкетки «Карден-Ллойд» и тоже вооружен пулеметом? А этих девайсов у французов было ни много, ни мало, а 2230 штук!
И почему бронеавтомобили французской армии упоминаются в разных исследованиях мельком, походя — как будто никакого боевого значения они не имели и стояли в строю так, для блезиру? А ведь у французов была целая орда бронеавтомобилей “Panhard PI 78” — почти половину из которых немцы, побрезговавшие принять на вооружение большинство из французских танковых трофеев, взяли к себе на службу с бо-о-ольшим удовольствием!
Ведь этот бронеавтомобиль, принятый на вооружение 15 января 1937 г., имел в качестве основного вооружения не пулемет (или несколько пулеметов), как большинство его «одноклассников» в вермахте, а вполне себе современную 25-мм пушку SA1934 фирмы «Гочкисс» (и спаренный с ней пулемет). Снаряд этой пушки весом в 320 г покидал ствол (длиной в 72 калибра) со скоростью 950 м/с — то есть на срезе ствола его энергия составляла более ста сорока тысяч ньютонов. И на расстоянии в 500 м он запросто пробивал 40-миллиметровую бронеплиту! Между прочим, результат, недостижимый для 37-мм немецкой противотанковой пушки….
А, учитывая, что ни у одного немецкого танка бронирование в 1939 г. не превышало 30
мм — то для любого «панцера» оный «Панар» мог стать постоянным ночным кошмаром! Плюс к этому — машинка развивала скорость в 72 км/ч (и 42 км/ч по бездорожью), имела запас хода в 363 км и 26-миллиметровую лобовую броню. А то, что этот бронеавтомобиль был колесным — так я вам скажу, что в Артуа и Фландрии, где им предстояло действовать, настоящее бездорожье еще надо поискать…. И стоило это «чудо» всего 275 тыс. франков — тогда как самый замухрышистый «Гочкисс» Н-35 обходился французской казне в 410 тыс.франков, a SOMUA S-35 — в 600 тыс. Что называется, почувствуйте разницу!
Этих весьма перспективных машин французы выпустили 527 единиц — и еще 414 «Панаров» было принято на вооружение в варианте Panhard 178В, то есть с 47-мм пушкой SA-37 (правда, спаренным пулеметом в этом случае пришлось пожертвовать), чей 1,4-килограммовый снаряд покидал ствол с начальной скоростью в 855 м/с. И пробивал на 200-метровой дистанции 80-миллиметровую броню, а с 600 метров орудие Panhard 178В пробивало броню толщиной 60 мм.
Но, разумеется, ДЕВЯТЬСОТ СОРОК ОДИН бронеавтомобиль (имеющийся на вооружении к маю 1940 г.), вооруженный эффективным противотанковым орудием, не имел никакого боевого значения, и о его существовании если и стоит упоминать — то так, между прочим, как о некоем французском курьезе… И тем более никто у французов не считает две сотни бронеавтомобилей Panhard 165/175 — хотя приняты они были на вооружение в 1933 г.; зачем? Ведь всем понятно, что бронеавтомобиль есть оружие вспомогательное — то ли дело ТАНК Pz-I, жуткий монстр и кошмарный ужас любой европейской армии…
Итак, по состоянию на 1 марта 1939 г. соотношение сил сторон по бронетанковой технике таково (включая технику в учебных частях и ремонте).
Опять же, знатоки мне возразят, что к 1 сентября 1939 г. вермахт имел на вооружении вдобавок к сошедшим к тому времени с заводских конвейеров собственно немецким танкам (Pz-II имелось уже 1223, Pz-HI — 98, Pz-IV — 211), еще и 219 бывших чешских LT-35 и 76 чешских же, но построенных уже после провозглашения “протектората Богемии и Моравии”, LT-38 (они же — Pz-38(t)).
На что я отвечу, что чехи, если бы захотели в марте тридцать девятого года сражаться, вполне могли бы это сделать. А на реплику о том, что вермахт-де имел подавляющее превосходство в вооружениях, и борьба эта была априори бессмысленной — отвечу следующим.
Все знают, что в сентябре 1938 г. правительство Чехословакии в ответ на угрозы Германии силой отнять немецкоговорящие богемские районы объявило мобилизацию. На линию огня к 1 октября было выставлено 1 185 000 штыков и сабель при соответствующем тяжелом вооружении — среди которого было 279 легких танков LT-35 с 37-мм пушкой.
Не Бог весть, конечно, какое количество — но все же…
Мобилизация эта, как известно, закончилась пшиком; войска вскоре после Мюнхенской конференции были распущены по домам, танки, соответственно, вернулись в места постоянной дислокации.
Но немцы (в силу своей злокозненности) продолжали вынашивать вероломные замыслы в отношении миролюбивой Чехословакии — их тщанием затаившийся было, после смерти Андрея Глинки, словацкий сепаратизм поднял голову и начал зловеще тлеть — причем усиленный сепаратизмом подкарпатским (первую скрипку в котором играло движение Августина Волошина). Чешский генштаб имел на руках неоспоримые свидетельства того, что Гитлер, неудовлетворенный результатами Мюнхена, вынашивает планы по полному подчинению Чехии германскому рейху (главным образом, из-за чешского промышленного потенциала).