Антинюрнберг. Неосужденные...
Шрифт:
Послесловие к первой части
Завершим повесть об оружии; как убедился уважаемый читатель, его у Германии на момент начала Второй мировой войны было много меньше, чем у ее недружественных соседей, и качеством это оружие было отнюдь не лучше оружия потенциального противника. Да, истребитель Bf-109Е был быстрее и лучше вооружен, чем польский PZL Р-11, «гладиатор» или «моран-солнье» — но отнюдь не превосходил «девуатен» D-520 или «спитфайр»; бомбардировщик Хейнкель-111 был современнее Bloch 210 или Amiot 143 — но ничем не превосходил LeO 45, а уж английским «галифаксам» и «ланкастерам» так и вовсе безнадежно уступал по дальности полета и бомбовой нагрузке; немецкий пуемет MG-34
Таким образом, история о немыслимом количественном и качественном росте немецких вооружений перед войной оказывается мифом — созданным агитпропом победителей уже после войны на базе легенд предвоенной пропаганды.
Реальные факты говорят совсем о другом — прежде всего, о том, что в тридцатых годах все европейские страны самозабвенно готовились к грядущей войне, спешно создавая новые системы вооружения и модернизируя старые — и Германия в этой гонке отнюдь не была заводилой!
В то время, когда ее рейхсвер довольствовался ветхим антиквариатом — тяжелыми и неудобными «максимами» Первой мировой — ВСЕ соседи Германии начали стремительное перевооружение своих армий на современные ручные и станковые пулеметы. В то время, когда небо Третьего рейха только начинали бороздить считанные единицы бипланов Хе-51 — в самолетостроительных конструкторских бюро Англии и Франции уже разрабатывались скоростные монопланы (“спитфайры”, «харрикейны», «моран-солнъе» и “блоки”), долженствующие в ближайшем будущем заменить многие сотни уже существующих истребителей-превосходящих малочисленных неуклюжих «немцев» как качественно, так и количественно (причем в несколько раз!).
Когда первый немецкий танк вышел за ворота завода — в армии Франции их насчитывалось более трех тысяч штук, й до самого мая сорокового немцам так и не удалось добиться хотя бы равенства с французами в бронетанковом вооружении.
Но, может быть, немцам и не надо было создавать гигантские запасы вооружений ДО войны? Может быть, им ничего не стоило понаделать смертоносного железа в считанные месяцы после начала вооруженного конфликта?
Что ж, все может быть. Поэтому во второй главе нашей книги мы посмотрим, какие возможности имела Германия для того, чтобы превзойти своих противников в выпуске оружия и боевой техники уже в ходе войны — исследуем ресурсную базу немецкой военной промышленности.
И в этой следующей главе я вам обещаю рассказать много интересного…
Часть II. О ресурсах
Несколько слов перед второй частью
Прежде чем начать разговор о ресурсах, необходимых Германии для войны — советуем обратить внимание на таблицу, в которой приведены данные по основным полезным ископаемым и сырью, используемым немецкой промышленностью, и в которой указано, какой процент этих полезных ископаемых и сырья Германия могла получить с собственной территории в процентах к ежегодной потребности.
Итак, вот данные на 1 декабря 1938 г.:
Итак, какими полезными ископаемыми, необходимыми для ведения хозяйственной жизни в условиях войны (сиречь — в обстановке блокады) и для производства вооружений и боеприпасов, могла бы похвастаться Германия?
НИКАКИМИ.
То есть уголь, графит, цемент и калийные соли имелись в Рейхе в избытке (равно как и поваренная соль) — но ими, увы, запасы минеральных ресурсов и исчерпывались. К сожалению, наука в тридцатых годах не достигла еще современных высот и делать оружие и боеприпасы из графита и цемента не научилась; запасы угля, правда, давали небольшую надежду на то, что население не вымерзнет зимой, а калийных солей — что оно не загнется с голоду — но и все. Германия не производила ни хлопок, ни резину, ни жесть, ни
платину, ни бокситы, ни ртуть, ни слюду. Ее запасы железной руды, меди, сурьмы, марганца, никеля, хрома, вольфрама, ванадия, молибдена, серы и шерсти были также крайне недостаточными (или отсутствовали вовсе). Ежегодное потребление нефти в Германии составляло свыше двенадцати миллионов тонн в год — и лишь пятьсот тысяч из них она могла добывать из собственных скважин под Ганновером.Но такая ситуация, на самом деле, была отнюдь не трагичной В МИРНОЕ ВРЕМЯ. Немцы торговали со всем миром — в том числе и со странами, не совсем дружелюбно относившимися к Третьему рейху.
В мирных условиях при нормальном развитии гражданских отраслей экономики Германии все недостающее сырье и полезные ископаемые Третий рейх получал путем экспортно-импортных, товарообменных и клиринговых операций (не зря же во времена оны многомудрый господин Ялмар Шахт создал клиринговые палаты для расчета со всеми, почитай что, государствами восточной Европы).
Нефть шла из Венесуэлы, Мексики, Голландской Индии, Соединенных Штатов, СССР и Румынии, хромовые руды — из Югославии, железная руда, ферросплавы, сталь, цинк — из Швеции, из Испании — ртуть, добывавшаяся на крупнейшем к мире месторождении Альмаден, железная и свинцово-цинковая руды, пирит, свинец, олово, вольфрамовый концентрат.
Венгрия отправляла в Рейх нефть и бокситы, Финляндия — никель. Из Португалии шел вольфрамовый концентрат, из Турции-хром. Голландская Индия поставляла каучук и олово, плюс к этому — разные приятные излишества вроде кофе, чая, экзотических плодов.
В обратном направлении шли изделия германской промышленности — к концу тридцатых годов набравшей неслабые темпы и достигшей второго-третьего места в мире. В 1939 г. национальный доход на душу населения составлял в США — 554 доллара, Германии — 520, Великобритании — 468, Франции — 283, Италии -140, а в Японии — только 93 доллара.
Так что немцы за шесть «нацистских» лет весьма серьезно поднялись в мировой “табели о рангах” — во многом благодаря своей мощной промышленности, производящей почти все, что тогда потреблял мир.
С началом же всеевропейской войны германская промышленность теоретически мгновенно садилась бы на жесткий сырьевой паек — и отнюдь не потому, что британский флот сразу же отрезал бы Германию от заморских стран; как раз от океанской торговли Третий рейх практически зависел очень мало. Ограничения по сырью становились жестокой неизбежностью ввиду того, что большая часть немецкого промышленного потенциала переориентировалась бы в случае войны на выпуск вооружения и боеприпасов — таким образом, резко уменьшая наличные запасы мирной продукции, необходимой для бартерных операций, клиринговой торговли и экспорта за валюту.
Поэтому война немецкой промышленности была абсолютно и категорически не нужна — она бы в момент уничтожила любовно взращиваемое и бережно лелеемое германскими промышленниками древо немецкой экономической гегемонии в Европе.
Немцы в случае начала войны вынуждены были бы сдать рынки сбыта своей продукции (находящиеся и на европейском континенте, и во многих других уголках земного шара) другим странам — вернее, стране. Которая с легкостью бы заменила Германию в качестве поставщика промышленной продукции!
Я говорю не о Великобритании, Франции или, еще нелепее, Польше. Я говорю о стране, которая — единственная! — извлекла прибыль из всемирного кровавого кошмара 1939–1945 гг.
Я говорю о Соединенных Штатах Америки — единственной стране, в чьих интересах было разжечь костер вселенского военного пожара…
Впрочем, об этом мы поговорим позже. А сейчас имеет смысл отвлечься от подсчетов сырьевых запасов и минеральных ресурсов сторон предстоящего конфликта (мы вернемся к этому чуть позже) — чтобы внимательно рассмотреть гораздо более важный вопрос, а именно — мобилизационный потенциал Германии и ее противников. Потому что воюет не железо, не нефть и марганец, не вольфрам и не уголь, и даже не танки, самолеты и корабли; ВОЮЮТ ЛЮДИ!