Антинюрнберг. Неосужденные...
Шрифт:
Об этих людях мы и поведем речь в первой главе.
Глава 1. Мобилизационные ресурсы сторон
Многие из нас помнят прекрасную книгу Антуана де Сент-Экзюпери “Военный летчик”. Потрясающая по своему нравственному накалу, по трагичности, по пронзительности и достоверности описаний, эта маленькая повесть для большинства прочитавших ее стала каноническим свидетельством бессилия французской армии перед нечеловеческим по своей мощи паровым катком германской военной машины. “Военный летчик” — больше, чем литературное произведение, это живое свидетельство очевидца, с горестным сокрушением сердца повествующего о заведомой безнадежности любых попыток сопротивления варварскому натиску с Востока. А как же!
“Мы не могли
Нисколько не пытаясь умалить величие Сент-Экзюпери как Писателя, Солдата и Человека (в конце концов, в 1944 г., уже достаточно зрелым мужчиной добровольно вернувшимся в строй и отдавшим жизнь за свою Родину!) — все же хочу сказать, что относительно соотношения сил сторон в майские дни сорокового года Сент-Экс несколько… гм… погорячился.
ПОТОМУ ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК.
Во-первых, по поводу «отсталости» Франции в гонке вооружений — здесь глубокоуважаемый мэтр несколько сгустил краски. В мае 1940 г. бронетанковый парк французов превосходил немецкий как по численности современных танков, так и по их качественным характеристикам; французы вообще не строили танков без пушек — тогда как у немцев едва ли не треть всех панцеркампфвагенов имела чисто пулеметное вооружение. В авиации французы несколько уступали немцам, это правда — но отнюдь не в таком трагическом соотношении, как это заявлено в “Военном летчике”.
Два французских самолета противостояли трем немецким — и ни о каких “один самолет против десяти или двадцати ” речи и близко не шло. Впрочем, о «железе» мы уже говорили в первой части настоящей книги, и посему сразу же перейдем далее — к трагическому соотношению в личном составе. “Нас было сорок миллионов земледельцев против восьмидесяти миллионов промышленных рабочих” — это сильный довод! Если не вдаваться в подробности…
Мы же в них вдадимся. И узнаем много интересного! Как известно, с 1919-го по 1935 гг. Германия не имела призывной армии — ее вооруженные силы были ограничены опереточным стотысячным рейхсвером.
То есть ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ПРИЗЫВНЫХ ВОЗРАСТОВ (контингент 1901–1914 гг. рождения) из двадцати пяти возрастов, годных к призыву, не получили вообще никакой военной подготовки — таким образом, при мобилизации в Германии летом 1939 г. под ружье были поставлены более полутора миллионов человек (из 3 180 000 мобилизованных), до этого ни разу в жизни не видевших настоящей винтовки.
Немцам немыслимо повезло, что Польша рухнула в течении всего пятнадцати дней, и французы на Западном фронте не перешли в наступление — иначе отражать его пришлось бы дивизиям, на 75 % укомплектованным новобранцами. Что это такое — РККА пришлось испытать на своей шкуре в июне 1941 — го, когда немецкий удар обрушился на наполовину состоящие из новобранцев дивизии Западного фронта.
А вот французы в августе 1939 г. призвали под знамена РЕЗЕРВИСТОВ — то есть людей, в свое время отслуживших в армии, которых не нужно учить азам военного ремесла, показывать, как наматываются портянки и с какой стороны заряжается винтовка. Французская армия 3 сентября 1939 г. была, относительно выучки личного состава, на голову выше вермахта!
И еще бы она была не выше! Как известно, вооруженные силы Франции все годы существования Веймарской Германии продолжали комплектоваться на основе всеобщей воинской повинности. Более того, в 1936 г. срок службы в пехоте (в смысле, в сухопутных войсках) был увеличен с одного года до двух, для моряков и солдат колониальных войск оставался прежним — три года. После введения двухлетнего срока службы вооруженные силы Франции имели 710–720 тысяч человек переменного состава при трехстах двадцати тысячах кадровых военнослужащих (офицеров и сержантов).
В сухопутных
войсках насчитывалось 865 тысяч штыков и сабель (из них 550 тысяч — армия метрополии, 199 тысяч — экспедиционные войска, 116 тысяч — колониальные формирования), в военно-воздушных силах — 50 тысяч, и 90 тысяч — во флоте. Прошу заметить — притом, что во Франции живет всего лишь “сорок миллионов земледельцев”, ее армия мирного времени все равно вдвое превосходит армию мирного времени восьмидесятимиллионной Германии!*
Итак, ситуация во французской армии в августе 1939 г. складывалась следующим образом: Всего же численность вооруженных сил Франции по состоянию на 1 сентября 1939 г. составила 2 674 000 солдат и офицеров (2 438 000 — в сухопутных войсках, 110 000 — в военно-воздушных силах и 126 000 — в военно-морском флоте).
Учитывая, что немцы в мае 1940 г. бросили в наступление на Западном фронте войска общей численностью в 2 750 000 солдат и офицеров — то ни о каких “Мы воюем один против трех” речи, естественно, не шло.
Впрочем, и “сорок миллионов земледельцев” — тоже весьма лукавая фраза, ибо уважаемый писатель и пилот как-то забыл упомянуть о том, что Франция в 1940-м владела территориями вне Европы общей площадью около двенадцати миллионов квадратных километров с населением более семидесяти миллионов человек. Да, войска из колоний в сентябре тридцать девятого насчитывали всего 338 тысяч штыков и сабель — но все равно списывать со счетов колониальные территории не стоит, ибо они тоже воевали — добычей полезных ископаемых, снабжением Франции продовольствием, сырьем и материалами для войны. Колонии были БАЗИСОМ ВОЙНЫ — и далеко не всегда их ценность определялась количеством батальонов, которые они могли выставить на линию огня…
И кстати — французы на всю свою рать имели в достатке (и даже с некоторым избытком) стрелкового оружия, артиллерии, боеприпасов и прочей амуниции. А вот немцы отнюдь не обладали столь щедрыми запасами в своих цейхгаузах — как писал Типпельскирх:
“За короткое время из 7 пехотных и 3 кавалерийских дивизий, к которым с 1938 г. еще прибавились 6 австрийских бригад значительно меньшей численности, к осени 1939 г. возникли в общей сложности 52 соединения.
На случай войны планировалось формирование еще 46 дивизий. Но комплектование их личным составом представляло большие трудности. Приходилось обращаться к младшим возрастам времен Первой мировой войны, так как контингент 1901–1914 гг. рождения не проходил с 1919 г. никакой военной подготовки, и теперь она только начиналась. Для оснащения этих войск было использовано ненужное кадровым частям устаревшее вооружение, а также австрийское оружие и техника расформированной чехословацкой армии, но и этого очень пестрого вооружения едва хватало”.
Вот такими суровыми и безжалостными агрессорами были немцы, в тридцать девятом году затеявшие зажечь мир с четырех концов — им едва-едва хватило оружия на девяносто восемь дивизий…
С французами мы разобрались — и выяснили, что в мае 1940 г. немецкая армия вторжения примерно равнялась французской армии обороны по числу людей, несколько превосходила ее в авиации и серьезно уступала в танках.
Но ведь воевали-то немцы с КОАЛИЦИЕЙ государств!
Которая в сентябре 1939 г. превосходила Германию по всем статьям — в том числе и в количестве солдат; и даже после разгрома Польши и уменьшения боевой мощи антигерманской коалиции на миллион польских военнослужащих (по состоянию на 1 июня 1939 г. вооруженные силы Польши насчитывали 439 718 человек, а к 3 сентября 1939 г. достигли 1 045 000 штыков и сабель) она по-прежнему имела над немцами перевес в живой силе и технике. Не верите?
Напрасно!
Прошу заметить — закон об обязательной воинской повинности, по которому все мужчины, достигшие двадцатилетнего возраста, должны были проходить службу в течение шести месяцев в регулярной армии, после чего на три с половиной года зачислялись в территориальную армию — вступил в силу в Великобритании лишь в июле 1939 г.; следовательно, все английские войска — а это миллион шестьсот шестьдесят две тысячи солдат и офицеров — суть волонтеры, добровольно вступившие в вооруженные силы. То бишь — профессионалы.