Антинюрнберг. Неосужденные...
Шрифт:
1938-39 г. — 9,8;
1939-40 г. — 7,5;
1940-41 г. — 8,0;
1941-42 г. — 10,0;
1942-43 г. — 14,8;
1943-44 г. — 12,9
При этом следует учесть, что количество людей, которых нужно было снабжать, увеличилось с 79,2 млн в 1938-39 до 88,8 млн человек в 1943-44 хозяйственном году и что, следовательно, к концу войны нужно было снабжать продовольствием на 10 млн человек больше, чем в начале войны. Качество пищевых продуктов, кстати, все время войны оставалось вполне удовлетворительным. Это, прежде всего, касалось хлеба, который, несмотря на грубый помол, был значительно лучше, чем в Первую мировую войну. Единственными продуктами, качество которых во время войны снизилось, были животное масло и маргарин (где несколько повысилось процентное
Брюква, как продукт питания, во Вторую мировую войну немецким гражданским населением почти не употреблялась — ею кормили советских военнопленных. Впрочем, трагическая судьба советских военнослужащих, оказавшихся в немецком плену — это уже совсем другая история…
Заканчивая эту главу, хочу сказать: начавшаяся в сентябре 1939 г. мировая война никоим образом не улучшила продовольственное положение Германии — наоборот, она его серьезно ухудшила. В условиях мирного времени немцы могли получать недостающие им продукты в результате клиринговой или бартерной торговли — во время же войны единственным способом пополнить продовольственный баланс Рейха стали реквизиции или, если это касалось союзников, “поставки в кредит” (которые по факту были теми же сами реквизициями).
Как ответ на этот грабеж, по всей Европе вспыхивали очаги сопротивления, во многих местах со временем переросшие в настоящую партизанскую войну. Войну, запланированную задолго до хмурого рассвета 1 сентября 1939 г…
В завершение второй части
Уже в 1942 г. по многим жизненно важным видам сырья и минеральных ресурсов Германия зависела от своих союзников и оккупированных ею территорий на 80–90 %.
Ниже приведена таблица, которая четко показывает, во сколько раз производство и добыча сырья вне Германии превосходила оную в Третьем рейхе; по некоторым пунктам немецкая добыча была в двадцать раз меньше того, что поступало из-за пределов Рейха!
Таким образом, можно утверждать, что Германия, вынужденная с каждым новым месяцем войны обращаться в деле снабжения своей промышленности ко все более и более существенным изъятиям сырья и ресурсов из-за границы — этим самым непрерывно генерировала недовольство в тех странах, откуда осуществлялись эти поставки. И чем выше был объем этих поставок-тем выше был рост этого недовольства; союзники Третьего рейха, вынужденные экспортировать в Германию свое сырье в виде товарных кредитов, теоретически еще могли (до июня 1944-го) рассчитывать на то, что когда-нибудь немцы все же рассчитаются за взятое добро — оккупированные же страны вынуждены были отдавать свое кровное даром. Поэтому нет ничего удивительного в том, что на оккупированных территориях (и даже в союзных Рейху государствах) народное недовольство непрерывным немецким ограблением вылилось в Движение Сопротивления.
Немцы понимали это очень хорошо — но сделать ничего не могли; встречных поставок своих товаров союзникам (и хотя бы в небольшой степени на оккупированные территории) они наладить не имели возможности, за отсутствием оных товаров, рассчитываться же за сырье и ресурсы валютой для них было невозможным — опять же, за отсутствием таковой. То есть фальшивые фунты стерлингов немцы, конечно, время от времени вбрасывали в мировую экономику — но по сравнению с тем объемом сырья, которое они импортировали, это были жалкие крохи.
Немецких оккупантов ненавидели и во Франции, и в Польше, и в Югославии, и на захваченной ими территории СССР; не любили их и в тех странах, которые добровольно выбрали союз с Германией — в той же Венгрии или Румынии. И эта всеобщая нелюбовь перманентно подпитывалась постоянным и непрерывным грабежом, осуществляемым Германией как на оккупированных землях (явно), так и на союзных ей территориях (завуалировано). Немец для большинства европейцев стал если и не кровожадным садистом и убийцей — то, во всяком случае, неприятным типом, способным в любое время открутить медные дверные ручки в вашем доме и реквизировать свинью, мирно похрюкивающую в вашем сарае.
Поэтому и немудрено, что союзные армии, вошедшие в Европу с запада
и, в меньшей степени, с востока, были восприняты абсолютным большинством европейцев как ОСВОБОДИТЕЛИ — ибо так это и было на самом деле.Часть III. Идеология и внешняя политика
Небольшое предисловие
В этой части автору придется обильно и часто цитировать самую ужасную книгу всех времен и народов — “Мою борьбу” Адольфа Гитлера; посему автор считает нужным подчеркнуть, что далек от того, чтобы разделять взгляды фюрера Третьего рейха — во всяком случае, те, которые подпадают под действия 282-й статьи УК РФ, предусматривающие наказание за разжигание межнациональной розни. Автор оную рознь ни в коем случае не собирается разжигать!
Ну а теперь по существу вопроса.
“Агрессивная сущность германского национал-социализма” хотя и считается сегодня безусловной аксиомой, но все же иногда, для проформы, доказывается — так, мимоходом, несколькими цитатами из “Майн кампф”; отечественным клеймителям фашизма особенно полюбилась вот эта:
“Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой иностранной политике довоенного времени. Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвем с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе.
Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены”.
Соответственно, французские “борцы с фашизмом” неизменно вытаскивают на свет Божий другую цитату — правда, прямо противоположного содержания:
“Мы должны до конца понять следующее: самым смертельным врагом германского народа является, и будет являться Франция. Все равно, кто бы ни правил во Франций-Бурбоны или якобинцы, наполеониды или буржуазные демократы, республиканцы-клерикалы или красные большевики-конечной целью французской иностранной политики всегда будет захват Рейна. И всегда Франция, чтобы удержать эту великую реку в своих руках, неизбежно будет стремиться к тому, чтобы Германия представляла собою слабое и раздробленное государство”.
Британцы же всячески открещиваются от надежд Гитлера на создание англо-немецкого союза. Дескать, хоть и писал фюрер:
“Приняв решение раздобыть новые земли в Европе, мы могли получить их в общем и целом только за счет России.
В этом случае мы должны были, препоясавши чресла, двинуться по той же дороге, по которой некогда шли рыцари наших орденов. Немецкий меч должен был бы завоевать землю немецкому плугу и тем обеспечить хлеб насущный немецкой нации. Для такой политики мы могли найти в Европе только одного союзника: Англию. Политику завоевания новых земель в Европе Германия могла вести только в союзе с Англией против России”.
То есть англичане никаких планов в этом ключе не строили, а все, как один, стояли за свободную личность и были ревностными противниками германского тоталитаризма.
ПОСТОЙТЕ! Вспомним один из пунктов программы Вудро Вильсона — того, который о России! Разве это не почти полное совпадение планов!?
Вообще, конечно, приводить в качестве доказательства изначальной агрессивности национал-социалистической Германии несколько цитат из учебника по политтехнологии (каковым вообще-то и является “Майн кампф”) — довольно сомнительное дело. И хорошо было бы в дополнение к оным цитатам, повторенным уже не один миллион раз, добавить что-нибудь посущественнее — например, документы германского Генерального штаба. Одно дело — цитаты из книги малозначительного немецкого оппозиционного политика (в 1926–1929 гг. НСДАП не входила в число влиятельных партий, довольствуясь четвертым-пятым местом в общегерманской “табели о рангах”), другое дело — планы военных кампаний, разработанных оперативным управлением Генштаба. Одно дело — читать разглагольствования политического маргинала (у нас в Думе тоже есть такие):