Апофис 2068

– Ты расскажешь родителям о своей безумной идее?

– Они точно будут против. Лучше, если они не будут знать, по крайней мере, какое-то время. Я не буду говорить им, – и тут я хлопнула ладонью по столу, отчего хрустальные бокалы тревожно звякнули. – Ты же меня не сдашь?!

– Нет, конечно. Я вообще считаю, что не нужно оставлять в программе дополненной реальности эту информацию.

– Какую? Что я собираюсь таким образом сбежать из города?

Роман кивнул, не отрываясь от конструкции для полива. Почему-то мне показалось, что он специально не смотрит на меня. Во время разговора биокибернетические роботы обычно внимательно наблюдали за реакцией собеседника. Не имея развитой сенсорики, они тем не менее замечали изменения зрачков, кожных покровов и колебание пульса для того, чтобы лучше понимать психологическое состояние человека. Поэтому андроиду для корректной обработки информации необходимо было анализировать мимику и жесты человека.

– Ром, ты не веришь в успех нашей затеи?

– Это риск. Мало одной веры в успех. Должна сложиться целая цепь благоприятных событий, очевидно, что у нас мало шансов.

– Ты, конечно, во всем прав, – я ощутила, как в комнату вползает холодный воздух от открытого окна, и встала, чтобы закрыть его.

Взгляд мой случайно остановился на цветущем балконе соседа: часть рассады на полках опрокинута, садовое кресло валяется на боку, балконные прутья выгнуты и вырваны из пола, как после погрома.

– Что такое, – попятилась я от окна и, уткнувшись спиной в Романа, вздрогнула. – О чем это я… Ах да… Просто, Ром, иногда один шанс, одна секунда важнее ста лет ожидания.

– Твои поступки невозможно объяснить рационально.

– Нет. Это не так! – я резко повернулась к нему и, увидев подозрительный взгляд андроида, произнесла: – Ром, сколько можно сидеть в чужом незнакомом городе? При нынешних обстоятельствах какая разница, где сидеть в четырех стенах? Так лучше уж дома! Я хочу увидеть семью! Конечно, я рискую… Но с другой стороны вполне возможно попасть в госпиталь рядом с моим городом. Это – задача выполнимая, я же не в космос лечу! Я верю, что смогу! Поэтому поступаю так! Понимаешь?

– Вера – вещь ненадежная, где логика? – тихо, подбирая слова, произнес он.

– Не пытайся меня переубедить! Выпускные карты уже в моих руках, я ждала этого момента год! И потом, если я сейчас не воспользуюсь этой возможностью, то не воспользуюсь уже никогда! Рома, лучше не становится, ограничения ужесточаются. Мы живем в этой квартире, пока работаем на корпорацию. А если я потеряю работу? Нас вытурят отсюда! Куда я пойду? Меня не депортируют домой, города на карантине! Скорее всего, меня поместят в лагерь временного пребывания. Как бездомную или безработную. Ну, ты и теперь не видишь логики в моем решении?

– Я не могу поддерживать решения человека, вероятность исполнения которых может привести к его гибели.

– Зря, – протянула я с улыбкой. – А как же захват и господство над миром? Ты же искусственный организм! Ты логичный, почти неуязвимый и холодный до жути, хоть и не железный. У тебя есть реальный шанс избавиться от хозяйки.

Роман застыл взглядом на оконном проеме, и мне показалось, что он меня не слышит. В следующее мгновение он схватил меня за плечи, отодвинул от окна и резко опустил жалюзи.

– Нам вроде надо оплатить все коммунальные счета. Захват мира… ну-ну, – он обернулся, заслонив спиной остатки дневного света. – Так чего же мы ждем?

Сигнал у двери заставил меня вздрогнуть, в подъезде стоял прозрачный герметичный бокс со средствами индивидуальной защиты.

Как только мы открыли крышку, на импланте высветилось письмо с краткой инструкцией, последний пункт которой гласил, что взятые с собой вещи не должны превышать трехсот грамм. Не нужны одежда и средства личной гигиены. Все выдадут в пункте службы Мгновенного реагирования.

Оглядев комнату, я поняла, что мне нечего взять с собой, кроме одной карманной книжки: истертой, в темно-зеленом переплете с золотыми тиснеными буквами. Эта маленькая книжка – детская Библия. Как она оказалась со мной в Москве, до сих пор остается загадкой. Но скорее всего, мама положила ее в мой чемодан, когда я уезжала на учебу в столицу. Тогда еще никто не подозревал, что вернуться обратно не суждено из-за того, что мир охватит вирус, прозванный в сетях и на телеграм-каналах «пожирающим иммунным ответом».

Новый вирус модулировал иммунный ответ таким образом, что любой воспалительный процесс приобретал хроническую форму. Провоспалительные клетки все время усиливали секрецию самих себя, что приводило к разрушению соседних тканей и различных органов.

Мало того, как только возбужденный организм воспринимал любую бактерию, пыльцу или секрецию животного в качестве угрозы, он начинал бороться с «захватчиком» до победы, которая просто сжирала человека. Так естественная природная среда, в которой мы эволюционировали миллионы лет, стала враждебной для зараженных людей. Мы, кажется, вымираем как вид.

Погладив пальцами тисненые буквы на обложке, я засунула между пожелтевших страниц странное предсказание с неизвестными знаками. И, бережно завернув книгу в герметичный пакет, вложила в рюкзак.

Роман помог мне натянуть защитный костюм, который надевался поверх термобелья. Маска впилась в лицо, с непривычки сильно натирая кожу. Перчатки на руки, флакон с антисептиком в накладной карман комбинезона.

Служба такси-электрокаров сообщила, что ждет у подъезда.

Метро давно закрыто. Одно время все его ветви и залы ожидания оснащали бактерицидными обеззараживателями, но эксперимент провалился. Закрытый подземный мир с многокилометровыми туннелями все равно остался зоной повышенной опасности. С вездесущими крысами, проникающими во все щели, невозможно было справиться ни одной службе дезинфекции. Люди заражались, у многих как раз там и случались приступы удушья. Некоторые не доезжали до мест назначения и умирали прямо в вагонах. Служба Санитарного Контроля выпустила «Декрет о наземном перемещении» и ввела выпускные карты.

Лифт отстукивал этажи. Когда двери открылись, в подъезде, реагируя на наши шаги, зажегся свет.

Каждый выдох через защитный фильтр отражался шумом в ушах. Мне с непривычки было тяжело дышать и все время хотелось стянуть маску.

Но когда Роман открыл подъездную дверь и над головой вместо бетонной плиты раскинулось бескрайнее небо, из головы исчезли все мысли. Холодное раннее утро роняло косые тени на пустой двор. На парковке ряды машин ждали своих хозяев уже не один год. Бороздки ржавчины съедали их металлические корпуса, краски тускнели. А с каждой проекции гремели заявления метеослужб, о том, что городские осадки безопасны. Люди, живущие в больших городах, не видели странностей в желтом снеге и сизом смоге и не задавались вопросом, почему бронзовые памятники зеленеют после продолжительного осеннего дождя.

Да и кому теперь какое дело до причуд погоды – на улице нет людей. Никто не торопится на работу, в школу или магазин.

От удара подъездной двери встрепенулись птицы, висящие бусами на проводах. Бездомный облысевший кот прошмыгнул под машину. Животные тоже болели «пожирающим иммунным ответом». Снующие по городу, плодящиеся в подвалах, они – неподконтрольные переносчики инфекции. Их постоянно отстреливали, или они умирали сами, среди пустых улиц и городских свалок.

Через стекло кара плыли громады серых домов, дорожных эстакад и площадей. Иногда на пути попадались люди в защитных масках и костюмах – обладатели выпускных карт: работники служб городских коммуникаций и волонтеры медицинских войск.