Апокриф

Каждый из людей, составлявших «свиту» Острихса, в той или иной мере обладал отдельными из перечисленных качеств, а иногда и целым букетом из их смелой смеси.

Тиоракис пытался понять и уяснить для себя, что движет каждым из небольшого числа постоянных спутников «Чужого». Что для них Острихс? Каковы были их мотивации, заставившие избрать для себя столь странный, непрочный и беспокойный образ жизни? Чего они ждали от своего предводителя, какое влияние сами имели на него и что рассчитывали получить для себя? Такое знание могло помочь Тиоракису занять в компании «Чужого» правильную, а желательно, ключевую позицию. Ему казалось, что оттуда легче будет решить двуединую задачу: выполнить порученную миссию и, одновременно, увести симпатичного ему человека от очень опасного столкновения с машиной власти.

Проще всего было с Альгемой. Она-то как раз выполняла специальное задание своей редакции и в этом отношении была совершенно понятна Тиоракису, являясь ему как бы сродни. В то же время, Альгема считала Тиоракиса (а точнее, Восту Кирика) некой репликой самого Острихса, — не по возрасту романтичным и непрактичным чудаком, обреченным до конца дней своих пребывать в поиске Предназначения. Такое заблуждение, случившееся с умной и отнюдь не наивной женщиной, Тиоракис мог с полным основанием отнести к своему профессиональному успеху.

Гораздо большую сложность представлял собою Репт. Из имевшегося на него досье, с которым Тиоракис, конечно же, ознакомился, вытекало, что сей индивид пошел за Острихсом исключительно по собственному почину. Вместе с тем, именно его можно было заподозрить в какой-то собственной игре с дальним прицелом. Сдержанность и даже скрытность в общении с товарищами по скитаниям, отсутствие каких-либо проявлений эмоциональной восторженности по отношению к Острихсу при почти явном равнодушии к его философским сентенциям — все это вызывало сомнения в том, что Репта подняла с места и погнала в путь бескорыстная мечта. Зато в чисто практическом отношении он стал самым полезным человеком во всей компании, добровольно взяв на себя роль своего рода администратора. При этом, Острихс, как большинство людей, живущих, в основном, духовными запросами и витающих в эфемерных облаках абстракций, мало соотносящихся с жизненным реалиями, с удовольствием и благодарностью принял от своего нового товарища такую «жертву».

Как бы само собою сложилось так, что все, кто хотел встретиться с Острихсом, в первую очередь натыкались на Репта, он же взял на себя все хлопоты по поддержанию результативных контактов и неблагодарную, на первый взгляд, роль печального вестника, приносящего отказ. Именно он заботился о жилье и пище для самого Острихса и всех его спутников, вел переговоры о предоставлении транспорта, отражал атаки газетчиков… Необходимую Острихсу информацию о политических партиях и политических деятелях, искавших союза с «делателем депутатов», поставлял также Репт. При всем этом он вел себя как сварливая старая нянька, любящая время от времени разыграть «обиду» на недостаточную оценку ее забот. Тиоракис без особого труда заметил, что такого рода маленькие спектакли давались Рептом именно в тех случаях, когда он хотел чего-нибудь добиться от Острихса. При этом, почти всегда Репт хотел одного и того же, — взять на себя очередную организационную функцию, например определение формы агитации за того или иного кандидата, согласование текста выступления или слогана, изобразительного решения плаката или содержания видеоролика…

— Ну, зачем тебе делать это самому? — вопрошал он в таких случаях Острихса. — Тебе что, очень нравится этим заниматься? Я же знаю, что совсем не нравится! Ты лучше занимайся своим делом. Ты же мыслитель! Вот и мысли!.. Может быть, ты опасаешься, что я посмею что-то решить за тебя? На чью сторону встать? А может быть, ты думаешь, что я могу наше дело деньгами замарать? Или я дал повод себя в этом заподозрить? Обидно, ей Богу! Нет? Тогда, в чем дело? Я только хочу избавить тебя от рутины! Или я когда-нибудь не справлялся? Не так делал? Ну? Скажи!..

Нельзя было ни в чем упрекнуть Репта! Он все делал как надо и очень ревностно отстаивал основной принцип участия Острихса в избирательных кампаниях — полное бескорыстие. По своим каналам Тиоракис совершенно точно выяснил, что Репт ни разу не воспользовался возможностью (а такие возможности были!) положить в собственный карман немалые деньги только за саму попытку повлиять на Острихса в нужном заинтересованным лицам направлении.

Анализируя поведение Репта, Тиоракис оттолкнулся от недавнего прошлого этого человека.

* * *

Несколько поколений предков Репта ловили рыбу в море, омывающем Землагский полуостров. Такая же судьбы была уготована и ему самому. Отец иного поприща для своих двух сыновей не представлял и любил порассуждать о том, как он передаст продолжателям рода свое хозяйство: какой из моторных баркасов кому достанется, какие сараи для сушки и засолки рыбы к кому отойдут, какой запас сетей, бочек, гарпунов, парусины и прочего снаряжения им на двоих придется…

Однако из генов, доставшихся Репту от родителя, видимо, случайно, выпало какое-то звено, ответственное за привязанность к морю вообще, и к наследственному промыслу в частности. Не радовала его перспектива всю жизнь провести в крепком, но продуваемом всеми ветрами доме, стоявшем над кручей берега в ряду других таких же домов; не вдохновляли атрибуты романтики рыбацких будней: ни вечная качка на неверной зыби, ни соленая пена, забиваемая в рот встречным ветром, ни борьба с сильной рыбой, норовящей стащить тебя за борт, ни ободранные грубой снастью ладони… Где-то была другая жизнь — менее патриархальная, более комфортная, манящая ярким букетом иных возможностей… и не до такой степени пропахшая отходами морепродуктов, как этот опостылевший берег. А вот отец Репта просто дождаться не мог, пока каждый из его сыновей закончит школу, чтобы получить очередного полноценного работника в семейной артели. Мыслей о том, чтобы послать отпрысков для дальнейшего обучения, например, в колледж, в его незатейливую голову не приходило.

Когда Репту исполнилось девятнадцать, случилось ему как-то вместе с отцом и братом поприсутствовать на собрании профсоюза рыбаков Западного Берега. Вопросы повестки дня, вполне актуальные для тружеников моря, на него впечатления не произвели, а вот лощеный вид профсоюзных боссов и дорогой автомобиль, на котором они прикатили в приморский городок, можно сказать, поразили воображение юноши. Еще больший сдвиг в мозгу молодого человека произошел, когда он узнал, что самый главный из этой компании профсоюзных вожаков вышел из рыбацкой семьи, проживавшей некогда в соседней деревне. Оказалось, что факт рождения в непосредственной близости от лодок, сетей и товарной рыбы совершенно не обязательно делает человека крепостным морской стихии. Вполне возможно очень неплохо кормиться от моря, не выходя на промысел вовсе.

Даже не посоветовавшись с отцом, Репт стал активничать на собраниях кооператива и довольно быстро добился того, то его стали постоянно избирать секретарем для ведения протокола. После этого он легко напросился в добровольные помощники председателя правления и стал нередко по его заданию наведываться в ближайший муниципальный центр, где находилось местное отделение профсоюза рыбаков, через которое кооператив решал массу вопросов, связанных с пенсионным обеспечением, медицинским страхованием, охраной труда, квотами на вылов рыбы и тому подобное… Через некоторое время он и там примелькался до такой степени, что его, наконец, заметили, и, когда встал вопрос о замене профсоюзного организатора в родном кооперативе, местное отделение профсоюза рекомендовало именно Репта. Потом была школа профсоюзных активистов, потом весьма кстати открылась вакансия на самую маленькую должность в аппарате отраслевого профсоюза…

Отец, когда узнал, что один из его сыновей собирается бросить семейный промысел, прямо-таки взбесился, но и Репт показал, что уже давно не находится полностью в родительской воле. Дело едва не дошло до драки между родственниками. От проклятия сына перед Святыми Предметами отца удержала мать, но в спину отступнику, покидавшему родовой кров, была брошена совершенно серьезная угроза лишить его наследства.

Ну, что ж! Желание вырваться из круга судьбы, очерченного, казалось, самим фактом рождения в потомственной рыбацкой семье, требовало жертв. И жертвы оказались довольно тяжелы. В ожидании дальнейшего карьерного роста пришлось много работать, безропотно брать на себя две и три нагрузки, отказываться от выходных, когда следовало организационно подготовить разного рода мероприятия для своих профсоюзных боссов, и при этом довольствоваться более чем скромным жилищем в виде съемной комнатки с «удобствами» в общем коридоре, сухомяткой в завтрак обед и ужин и кинематографом в качестве пика программы развлечений.

Только через три года ему удалось перешагнуть новую карьерную ступеньку. Репта назначили инструктором отдела профсоюза рабочих рыбоконсервных предприятий Западного Берега, в связи с чем он переехал в малюсенькую отдельную квартирку, купил подержанный автомобильчик и смог изредка позволять себе посидеть в недорогом ресторане с приятелями или с не слишком претенциозной знакомой. Но дальше все как-то совершенно застопорилось. По идее, следующей стадией восхождения к вершинам карьеры для Репта должно было стать выдвижение его в председатели какого-нибудь небольшого отраслевого или территориального профсоюзного объединения. Ну, или по крайней мере в заместители такового. Оказалось, однако, что беспримерной старательности, точной исполнительности и преданности руководству для этого мало. Репта хвалили, хлопали по плечу, благодарили за труд и даже регулярно премировали, но, при этом, не слишком часто освобождавшиеся перспективные и доходные руководящие посты всегда доставались другим. Счастливые конкуренты возникали, как правило, после каких-нибудь телефонных звонков из вышестоящих профсоюзных сфер, из авторитетных государственных органов или правлений солидных частных компаний. Кроме того, у боссов «Объединенного профсоюза рыбаков и рабочих рыбной промышленности Западного Берега» оказалось много родственников и свойственников, нуждавшихся в хорошем трудоустройстве.