Аполлоша
Шрифт:
При этих словах Гоша вздрогнул, но сдержал себя.
– Игнатий раскололся, выдал Аполлошу и вас, его хранителя. Они не поверили. Но поскольку ничего другого он придумать не мог, а жизнь надо было как-то спасать, – стоял на своем. Тогда один из «санитаров» быстренько вскрыл вашу дверь, нашел сумку с Аполлошей, принес. И вот тут…
– Могу продолжить, – уныло предложил Гоша. – Тут они решили, что им сгодится и старинная бронза, и престарелый миллионер. Бронзу можно продать, а миллионера пытать, пока не признается.
– Ну, вот и ответ на мучивший нас вопрос. Вы освоили метод дедукции не хуже вашего литературного прототипа. Поздравляю! Осталась самая малость: обнаружить вашего друга живым, а статуэтку в целости и сохранности.
– Да, собственно, пустячок!.. – В иронии Гоши было столько горечи, что у «Бандераса» в очередной
– Никак! – после некоторой паузы тихо произнес Нагибин, встал и отошел к окну, чтобы не видеть выражения лица Гоши. Он его живо представил.
– Что? Вы отказываетесь? Вас же наняли… – в отчаянии вскрикнул Георгий Арнольдович, но фраза была оборвана жестким, не терпящим возражения тоном сыщика.
– …Меня наняли, уважаемый Ватсон, чтобы я думал, анализировал, сопоставлял, к чему и вас приобщил. Увы, в теперешнем статусе моем я не могу устраивать облавы, засады, объявлять в розыск и кромсать злодеев направо и налево. Конкретно: если наши рассуждения верны, ваш полковой музыкант сидит в одном из миллионов помещений Москвы или Московской области, а может, и дальше, связанный по рукам и ногам и, наберитесь мужества, над ним уже поработали костоломы. Это в лучшем случае. В худшем… – Он почувствовал спиной взгляд Колесова, полный ужаса и отчаяния, – …Но об этом не будем, я в это не верю. Словом, искать его бессмысленно. Надо ждать! Может быть, только до завтра.
– Ждать чего?! – не выдержав, истерично заорал Гоша.
– Спокойно, Ватсон! – Сыщик повернулся к нему, и в неярком электрическом свете на фоне окна его мужественное лицо и блеск темных зрачков создали у Гоши странное впечатление, что перед ним экранный киногерой, играющий в ключевом эпизоде. – Возьмите себя в руки. Мы вынуждены ждать, когда Игнатий Васильевич в содружестве с Аполлошей возобновят игру на бирже на деньги, оставшиеся на счете. Надеюсь, его пароли и коды вам известны и отследить не составит труда?
– Известны, не составит, – ошарашенно, точно под гипнозом ответил Гоша. – А какие у вас основания?
– Элементарно, Ватсон. У них его компьютер. Полковник, как и все мы, хочет жить. Полковнику, вероятнее всего, уже сделали больно. Даже очень больно. У него один путь к спасению: играть в открытую, слушая подсказки Аполлоши, демонстрировать бандитам чудеса, доказывать, что его признания под нажимом были не бредом, а истинной правдой.
– Но они должны понимать, – все еще на взводе, но уже спокойнее заговорил Гоша, – что так бесконечно продолжаться не может. Если Игнат сказал им про меня, эти «санитары» не могут исключить, что я от безвыходности обращусь-таки в милицию и многое расскажу. Милиция получит санкцию, проверит счет и увидит, что он растет, идет игра. Значит, Игнат жив, он заложник. Его будут искать. Поднимется шум. Им это надо?
– Ай да Ватсон, ай да умница! Конечно, не надо. Вот именно поэтому ждать мы будем не только первых пополнений биржевого счета Игнатия Васильевича. Еще раньше мы, точнее – вы, должны получить от него весточку. Или от его похитителей. Вас должны строго предупредить: или рот на замок и ничего не знаете, или вашего друга прикончат, извините.
– Ну, допустим, вы все предугадали верно. И что же дальше?
– Не «что», а «кто», милый Ватсон. Вы – терпеливо ждете весточки. Будет звонок в мое отсутствие – никак не реагируйте, кладите трубку. Сейчас же подключите диктофон – у вас наверняка есть! – запишите. А ваш покорный слуга, не теряя времени, попробует вычислять того добросовестного сотрудника брокерской фирмы «Удача-сервис», который и слил информацию. И кому слил. И тогда цепочка приведет – куда?
– К Игнаше? – с надеждой спросил Колесов, почти заискивающе поглядев в глаза Нагибину.
– Вы феноменально догадливы!
Глава пятая. Большая неожиданность
Георгий Арнольдович преисполнился надежд. У него настолько поднялось настроение, что отпускать Нагибина категорически не захотел. Тот не особо и сопротивлялся, памятую, что звонок может случиться в любую минуту, а завтра, во вторник, с открытием биржи в десять тридцать утра компьютерная программа может выдать на монитор Колесова большой привет от друга в виде сделки «купля-продажа» по какой-то акции. В крайнем случае все произойдет послезавтра. Но Нагибин начнет операцию «Крот» в офисе Удача-сервис»
уже завтра, отчасти вслепую и с большей долей риска.Они поужинали куриными окорочками, умело и привычно зажаренными хозяином. Гарнир из мороженых овощей Гоша не менее виртуозно приготовил в микроволновке. Нагибин не отказался от пары рюмок водки, Георгий Арнольдович выпил четыре, будучи на подъеме.
Они еще порассуждали о деле, Гоша припомнил какой-то киносюжет, незаметно перешли к литературе и кино, где сыщик, неожиданно для Колесова, продемонстрировал неплохие познания. Потом Гоша, будучи под хмельком, стал рассказывать о своем прошлом, о родителях, о знаменитых, знакомых ему лично режиссерах и сценаристах и о первой любви, все же умолчав – хотя порыв к откровенности был почти неудержимым – о мечте и незавершенном деле всей жизни, о «Божественной комедии» Данте.
Он постелил Нагибину в гостиной. Было без четверти полночь, глаза слипались.
– Спокойной ночи, спасибо за компанию, было очень приятно пообщаться, – попрощался Гоша. – Сегодня, судя по всему, ждать уже нечего.
– Как знать? – зевнув, промолвил сыщик. – Телефончик-то, надеюсь, на ночь не выключаете. Про диктофон не забудьте.
Он уснул быстро. Когда мобильный запел «Марсельезу», он проснулся с ощущением, что уже почти утро, но еще не рассвело. На самом деле он проспал всего сорок минут. Свет настольной лампы, взгляд на часы и сразу на дверь – она стремительно открылась и со странным словосочетанием «пардон, мистер Ватсон» в спальню стремительно вошел Нагибин в трусах и футболке. И скомандовал:
– Жмите «ответ», трубку держите, чтобы я слышал, говорите естественно, спросонок.
– А как еще я могу говорить? (В трубку: «Алло! Алло! Кто это?»)
После паузы раздался до боли знакомый и в то же время какой-то чужой, неживой голос:
«Гоша, это я, Игнат. Сегодня 5 июня. Я пока жив. Меня спрятали в каком-то подвале. Это может быть где угодно – от Москвы до Урала. Мне очень плохо. Меня пытают и бьют. Уже нет никаких сил. За что мне такие муки на старости лет?! Они требовали сказать, как я выигрывал на бирже. Я был вынужден признаться. Они поверят, только если я им покажу, докажу. Тогда они оставят меня в живых, перестанут пытать. Умоляю тебя, Гоша, отдай им статуэтку. Если ты мне друг, если у тебя есть сердце и сострадание, отдай. Я поработаю на них, и потом они меня отпустят, они обещают. Они умные и жестокие, их не проведешь. Но слово свое они держать умеют. Они скоро свяжутся с тобой и скажут, как передать. Пожалей меня, Гошенька, ради всего святого! Сделай, как они просят, и никому ни слова, никуда не заявляй. Иначе ты меня погубишь. Ты про меня ничего не знаешь. И не пытайся их обмануть или отследить. Только хуже для меня будет».
Секундная пауза. И уже другой голос, низкий, с хрипотцой, с нескрываемой издевкой: «Эт точно, как говорил товарищ Сухов».
Отключение.
Нагибин, прислонявший ухо к трубке так, что дыхание их перемешивалось, отодвинулся и замер, словно в ступоре. Что уж говорить о потрясенном Гоше, глаза которого неестественно расширились, а рот рефлекторно открылся, точно пытаясь освободить некий звук, застрявший в горле.
Но сыщик быстро пришел в себя.
– Ну вот, любезный Ватсон, мы и лажанулись. Ровно наполовину, что делает вам честь как непрофессионалу, а мое профессиональное достоинство, не скрою, уязвляет. Получается, Игната украли, но Аполлоши у санитаров нет. И у антикваров нет. В течение примерно пяти часов вашего отсутствия дома, когда этажом ниже происходили драматические события, связанные прямо или косвенно с бронзовой статуэткой, она исчезла. Растворилась в пространстве. Теперь уже самостоятельно пересекла греческую границу и вернулась в места прежнего обитания, в Элладу. Расплавилась от стыда за человечество образца 2008 года нашей эры и испарилась. Перепрятала саму себя в надежное место, почуяв опасность. Улетела в космос на ту планету, с которой три тысячи лет назад ее привезли зеленые человечки. Ее втихаря умыкнула третья банда, о существовании которой мы не догадываемся. Ну, какие еще версии? Вот вам наиболее невероятная: вы, дорогой Ватсон, и есть главный злодей, умыкнувший бронзовое сокровище с целью дальнейшей перепродажи. Или страдаете болезнью Альцгеймера: отвезли ее в тот день в банковскую ячейку, заперли и забыли. Шутка! Надеюсь, не обиделись. Все. Я пока исчерпался. Давайте спать. Утро вечера мудренее. Но положение, сами видите, хреновое, все усложнилось.