Апология
Шрифт:
22 июня 84
ОДА
20 окт. 84
ВОСПРИЯТИЕ ВЕСНЫ
x x x
На тротуарах, чистых как невесты,среди любителей-собаководов,детей плетущихся из школы,встречаю я приход весны,всё время небо ощущая над собой,как будто возвращённое из ссылки.Читаю… и глазам не верю —да нет же, точно, вон какая надпись,глядите сами: ГОЛОВНОЙ ЗАВОД.Там неуклонно движется конвеер,и головы, и головы плывут,и кто-то им прикручивает уши,привинчивает бородавки,лекалом меряет косые скулы,лопаточкой ровняет крылья носаи кто-то прорезает рты;занесена рука и ставит штамп на темя —чернильный треугольник ОТК,а после шёлковою ниткой пришиваетвесёлые блестящие глаза.Куда ни двинешься — глядят из подворотенхранящие убитый снег дворы.Домишки смотрят точно с перепоя —помятые и грязные ужасно,и каждому течёт за воротник.Вот-вот они, болезные, очнулисьи окнами блуждающими водят,как будто потерялись здесь и надоим срочно отправляться на вокзал.Звоню приятелю, узнав мой голос,он спрашивает — Как? Ты в Горьком? —И я не знаю, что ему ответить,что, собственно, имеет он в виду:в подпитьи ли, обмане, заблужденьи,весельи, я не знаю, право,но в чём-то «горьком» явно нахожусь(а детям тут охота крикнуть «сладкий»,противно детям «горький» говорить).Разглядываю лица и одежду:знакомых нет (и не было быть может)и надо жизнь здесь начинать с нуля,как набирают телефон бесплатный:— Алло! Пожар! Милиция! Больница…Или: «Прошу вас, назовите номер.Здесь жил когда-то старый мой приятель.Его зовут…» и назову его.А мне ответят: «Нет такого». Ишь ты!Как любят «нет такого» говорить.Да разве я кого-то переспорю?Вот я в витрине скромно отражаюсь.Вот в трубку телефонную дышу.А всё ж, желаете до правды докопаться?Могу вам адрес тут же обозначить:там есть стеллаж, как постамент, из стали,под изваяньем юности бумажным,взгляните сами — кто стоит на «А»?А здесь я прохожу под тыщей окон,дымлю своей двадцатой папиросой,блаженно забывая о зиме. 20 марта 85
x x x
Ночь приходит, онав шубке из черных кошек.Черствая в небе луна —в восьмикопеечный коржикв школьном буфете, давно,со стаканом мутного чая,липа скребет окно,двор — метелка Бабая.Два раздолбая растут,сокрушая казенную мебель.Как облака плывутмедленно в синем небе…Между паркетин инебосводом витаем,пьем из Кастальской струии сигареты стреляем.Нас из пиратских шхунвынул времени вектор.Мост не взорвали, — лгуноказался директор.Сдержишь шаги свои,узрев за чьей-то спиноюмрамор лестницы ислужащих «Метростроя». * *здание горьковской школы № 49 было отобрано под «Метрострой»
x x x
Затеряться в толпе незаметных людей с восторгом,затереться в трамвайную прозу c cорванным горлом,передавать нагретый пятак на билетик,занимать сидячее место в транспортном кордебалете.Причёсывать волосы по утрам, исчезая из зеркала, узкой расчёской,не останавливаться, проходя, у газетных киосков,забывая ночь на свету — обрывки ночного бреда,вечно дымя на ходу недокуренной сигаретой.Видеть как лёд плывёт по гладкой воде в апреле,подталкиваемый вперёд солнечною форелью,греметь опавшей листвой, просыпающимся бульваром,ощущая над головой небо, ставшее старым.Видеть в чёрных деревьях графику собственных мыслей,замечать одиноких женщин, усвоивших несколько истин,до которых других доводит отчаянный возраст,увидев N, — удержать естественный возглас.Ходить по правой стороне одной и той же улицы годами,встречать одни и те же лица над торопливыми шагами,каждое утро за тысячей спин вбегать на уползающий эскалатор,мимо блузок и шуб, вот ещё один падает в мраморную прохладу,мимо шоколадных панелей и теплящихся лампионов,мимо таких же, как ты — призёров и чемпионов,под баритон или альт ошеломительных
правил,мимо миллионов лиц — миллионов стёршихся фотографий.Ждать поезда — нарастающий звук — вас уносит поезд,ждать вечера, ночи, утра, лета, не беспокоясь,что они никогда не придут — для тебя исчезнетвесь этот мир возносящих и опускающих лестниц.Новые двери, вещи, лица, глаза, объятья,новые президенты, слова, войны, платья,новые зимы, песенки, дети, тарифы,новые календари, грачи, ёлки, цифры…Я устаю от своего лица, от своей походки,я отличаю в толпе, кто мои одногодки,я видел девочку из нашего класса, теперь — певицав шикарном ресторане, куда вечером не пробиться.Как блестят у неё глаза над рукой с микрофоном,она поёт не одна — на другой — такое же платье с серебристым шиффоном,очень белые плечи у обеих певиц, очень стройные спинки,но не надо приближаться — не увеличивать лиц — пусть не меркнут картинки.Пусть мигают цветные лампочки и высокий голосзаполняет притихшую залу от потолка до пола,пусть его вожделенно слышат опоздавшие «гости», давая швейцарусколько положено — с одного, сколько положено — с пары.По часам, по кругу вечно бегущие стрелки,вечно застывшие, вечно замершие на делениях мелких,маленькие шажки, маленькие остановки жизнив бесконечно привязанной к тебе отчизне.День и ночь чередуются, как карты в пасьянсе,меняются местами, как пара на киносеансе,чтобы увидеть вдвоём звучащее как далёкая арфаза головами передних рядов завораживающее ЗАВТРА. 17 марта 85
x x x
Валерий Чкалов, фонари,край башни, уханье оркестра,звезда над полюшком горит,упасть приискивая место.Топтанье сдвоенных фигурпо набережной вдоль ограды,и приблатненных местных дурнеодобрительные взгляды.21 марта 85
x x x
Лицо с возрастною оснасткойв подробной штриховкеморщин мне кажется тесною маской,такой, как у прочих мужчин.Мне эти ухмылки и знакии ерническое торжествос глазами бездомной собакина свете знакомей всего. 24 марта 85
x x x
Прошла зима и облупился пластоштукатуренной стены,как будто воспаленный глазглядит в меня из старины.Он был бордовым — этот дом,а двор под ним — в булыжных лбахи небо с хлопавшим бельемскрипело на шести столбах.Дом — это груст идешь назад,но странно движешься вперед,остановив в прошедшем взгляд —увидишь в будущее ход.Так электричкой на ходуиз — двери в — дверь — через вагон,вошедшие назад идут,но входят в новый перегон.Подобье странного мостауводит из тенет ночныхна отслужившие местак покинувшим навечно их. 9 апр. 85
x x x
Мой дед домашнее виносквозь марлю процедил в графин.Горит свеча, и мне темно.Я маленький, и я один.С меня сползли мои чулки,а он сутулится и седон — стар, все станут старики,и мы умрем, как все, как все…Он говорит и шепчет вслухнездешние слова молитв,и плачу я о нас о двух.Часы стучат, свеча горит.15 апр. 85
БЕЛЫЕ СТИХИ
I
Я с вечностью приятельство забросил,я нынче не поглядываю в небо:как там Господь и живы ль звезды,и как луна, скрипит еще старухаразбитой колесницей тьмы?Что смерть: здорова ли? гуляет?блестит по вечерам косою? —улыбкой черной опьяняя полночь,и также ль навещает безнадежных,заказы принимая на гробы:— Пришлем, пришлем, уж вы не беспокойтесь,не заржавеет, так сказать, за нами…Я тут забылся, первый признак счастья,подробности позвольте опущу,но к состоянью этому, как, впрочем,к любому, быстро привыкают,так, кажется, я тосковать начну,продлись блаженство две еще недели,— печально мы устроены друзья. II
Как там трава? Корнями обнимаеттех, кто ходил по ней… нет, ей не дотянуться,но их дыханье шевелит ееподатливые ветру стрелки;она в апреле будет зелена,и ты, знакомец мой, позеленеешь,злость зеленит, а мудрость серебрит.Тут в рыбных отдыхает магазинахмороженный, но серебристый хек —лежит и пахнет, —мутными очамиобозревая непонятный мир,мечтая, может быть, о сковородке,о жирных красногубых едоках,хотя бы так судьба его согреет. III
Что думаешь о собственной планиде?— Такое чувство, что меня онаинтересует мало,но это только видимость…IV
Жизнь смотрит на себя с другойкакой-то новой точки. Я на звездахсейчас живу, как раньше — на песчинках.Стоит луна, и звуком полнолунья,звенящая на самой высшей ноте,все тянется, закладывая уши.Такая у нас ночью тишина. V
Лентяй, болтун, мечтатель неподвижный,ты все еще живешь на свете,поправить думаешь свое существованьепередвиженьем в сторону заката,в себе не изменяя ничего,с собой не споря, но противоречавсему, что видишь в этом бедном крае.От этой площади пустой,ночных скитальцев, воспаленныхсухим существованием своим,бежать и впрямь бы надо.Ну, вот он — преданный тебеслуга-глагол, все время наготове:«бежать», «бежать»…Узнать бы нам куда?
Поделиться с друзьями: