Апология

IV

Здесь обрыв, оборвешься, того и гляди,и колючки торчат у лица и груди,и дрожит напряженный шиповникв красных пятнах, как злющий любовник.Сухоруких кустов непролазная цепь,а с горы видно горы и море и степьцвета серого черствого хлеба,и отсюда дорога — на небо.

V

Я войду в световую крупицу полуденной царственной ленисветовою иглой — спицей солнечной в трепетный глазсинеглазого моря, ресниц его радужных пленник,я античной монетой сверкну, в грохочущей пене светясь.Растворяйтесь мои золотые пылинкив полновесных и твердых острых брызгах и гребнях волны,это тело — из местной ослепшей обветренной глины,это время — из здешней, ослепляющей полночь луны.Я не помнил, как вышел из моря — из дома, теперь я вернулся,лучшей смерти и жизни, чем слиться с ним нет человеку нигде,совпаденьем дыханья и красносоленого пульса —вод морских с красной глиной перед небом морским в наготе.

VI

Я любил перебирать камешки розовые, зеленые,делавшиеся прозрачными в воде и от касания языком —маленькие гильгамеши гальки, теплые, вольные —каждый казался свернутым лепесткомрозы дремотной, розы голубоватой,из синей вазы, разбитой на глубинеморя с вкрапленьями Илиады,с глазком Атлантиды на сонном дне…

VII

Лето всегда в Крыму,пароходик в дымузадирает на рейдето ржавый нос, то корму.Дует устойчивый ост,не покидает поств розовом небе солнце —дожидается звезд.Космос над головойточно дом угловой,мы там окно снималив комнатке голубой.

VIII

Цвета жженого сахара загустевшая в августе осень,перезрелого солнца слезящийся, киснущий вкус,море мерно сверкает, глаза ослепляют на розе —розе Черного моря — стекловидные капли медуз.В лепестках синих волн слоистый и йодистый запах,осы света сквозят, жаля хрупкий хрусталик глазной,солнце мреет в зените, забыв где восток и где запад,солнце тихо звенит ослепительной нотой одной.Оплывают черты неприметно горящих предметов.Иссыхает пространство. Во рту засыпает язык.Складок нет на земле. Жар ползет опаляющий ветра.Роза синяя моря пахнет явственно солью слезы.Губы мира черствы, гулом слов поднимается небо,в арке розововлажной рассказана заново жизнь —где-то к северу ближе каменеет она, как у греков Ниоба,и на краешке моря отпечаток ступней ее быстрых лежит.Цвета жженого времени осень…

апр. 86

ТРИ ОТРЫВКА О МОРЕ

I

За марлевой завесой снегопада,за долгой изнуряющей зимой —лиловый запах звезд и винограда,продолговатых яблок зной,там солнце, неподвижное как Будда,в пространствах синевы и тишинынад полчищами каменных верблюдов,лежащих на коленях у волны.Там камешки, запутанные в стены,напоминают миллионы глазмерцающих и крохотных вселенных,внимательно исследующих нас.Мы возникаем в закипевшей пенеиз глиняных, омытых морем глыб,мы кажемся им слепками видений,приснившихся до кистеперых рыб…

II

Первый оратор, держащий соленые камни во рту,перекатывающий медуз разбухшим языком,созидатель стеклянных статуй в громокипящем саду,сокрушающий их ряды чудовищным молотком,меня преследует твой невменяемый громоздкий вид,львиный рык и заросшая гривой кривая плоть,под твоими лапами, пружиня, скрипиткорабельным канатом земная ось.Раздвигающий плиты материков,прилипающий кожей к промороженным полюсам,самый старый и хищный из стариков,глухо завидующий моложавым небесам,над тобой кипит хрустальная взвесь —арки радуг бессонных, о, мой бешенный старикан,твой грохочущий бас — лучшая вестьо бесмертной жизни, океан.

21 апр. 87

III

Южная ночь, как вино «Южная ночь»жаркий космос в чешуйках луны с чумной желтизной,море заклеено лентой скотч,побережье пахнет весной.Гулькает галька, хрустит песок,в створки индиговой мидии входит нож,сердце стучит слева наискосоки сосок подружки, как южная ночь, как южная ночь…

12 мая 87

x x x

Гранитно-чугунные сны о фонтанах зимой.Эйфория высоких давлений воды.В холода человека тянет домой.Морозы рисуют ему ледяные цветы.Он читает чужие слова весь день,курит папиросы, видит треснувший потолок,проплывает коммунальной рыбой вдоль стен,телефон наелся звонков и умолк.Серый свет, серый зернистый свет.Вещи как лежали, так и лежат.Одиночество — повод заснуть и умереть.Город сжат зимой, как пружина — сжат.Человек вмерзающий в пространственную спираль,в ледяное железо населенных витков,отдает по капле в бетонный Граальпереулков и улиц стучащую кровь.Одиночество: «Здравствуй, тикающая смерть секунд», —— с ним нужно учиться жить, вообще уметьприкоснуться своей рукой, как чужой, к виску,чтобы шевельнуть волосы и отогнать смерть.

11 мая 87

* СИНИЙ ВАГОН *

x x x

Я буду детскую открыткуносить в советском пиджаке,в американскую улиткупреображаясь вдалеке.В немыслимой толпе Нью-Йоркауслышу — небоскреб шепнетв ущелье улиц: «Бедный Йорик»и череп мой перевернет.

3 сент. 87

x x x

Пространство к западу кончается —оно приклеено к земле,оно на столбиках качаетсяна проволоке и стеклеприборов пристальных оптических,на дулах, выцеленных такглазами зорких пограничников,чтоб не свалить своих собак.Пространство навзничь загибается,скудеет метрами — пробел,собачьи морды поднимаются,чтоб охранять его предел.Оно сквозит и тянет сыростьютравы и тайною ночной,оно ребенком хочет вырасти,чтобы увидеть шар земной.

20 февр. 88

x x x

Серо-зеленое небо,окна глотают туман,запах горячего хлебасонным еще домамслышен из переулка,где дымит хлебзавод,каждая свежая булкавымытых пальцев ждет.Разорались вороны,значит надо вставать —вылезать из попоны,чтобы травку щипать,утро гонит трамваи,сжалась в капли вода,и Москва уплываетот меня навсегда.

19 марта 88

x x x

Маргарите

Возле фабрики Бабаеватолько вьюга да метельс фонарями заговаривают,пахнет смертью карамель.Возле фабрики Бабаевая скажу как на духу,что пора туда отчаливать,и ладонь согну в дугу.Возле фабрики Бабаевабеспризорный вьется снег,надо снова жизнь устраивать,потому что жизни нет.Канитель, пустая улицада бродяга с кобурой,да дома широкоскулые…Мы домой пришли с тобойчерез сквер на месте кладбища —десять метров конура,свет от марсианской лампочки,да обоев кожура,две лежанки, стул со столиком,листья липнут на окно —клены выпили покойникови теперь от них темно.Твоей бабушки-покойницывдовий мир на три шага —нет теперь той синей комнаты,кленов, дома — там снега…Возле фабрики Бабаевазамыкается кружок,наши жизни размыкаются,вспоминай меня, дружок…Ты купи конфетки сладкие,подержи их на горсти,а слова и рифмы жалкиена дорогу мне прости.Возле фабрики Бабаевавьюга жжется без огня,в ней и вьется чье-то тающее«Вспоминай, дружок, меня…»

12 февр.88

x x x

Я войду в метро, троллейбус, автобус, трамвай,я увижу начальника серый, черный, коричневый, синий костюм.Я ходячая свая между ходячих свайтаких же, как я, как они, я — угрюм.Мне хочется лечь, удрать, удавиться, вылететь в окно.Я не хочу считать деньги, терять ключи, кошелек.Мне не помогает женщина и винозабыть, что она одинока, что я одинок.Только ребенком я верил в жизнь,в то, что она — поле чудес, увлекательный мир.Кто бы ты ни был, дай мне руку, держись, держись, —мы полетим вместе в мутный эфир.Это — мечта про звезды, освещающие твое лицо,на котором тает глубокий снег, превращается в свет лед,мы руки раскинули в тысячах солнц,мы летим вдвоем, нам тепло… какой прекрасный полет!