Аптека для души

— Кстати, о рисунках. Блейз, вы в этом месяце преуспели. Представляете, мистер Блейз присылал мне раскрашенные узоры каждые два дня. Скажите, как вы себя чувствуете?

— Прекрасно! — Забини улыбнулся и протянул ей чашку. — Ваш кофе, мисс Гермиона. Джаред, Вероника, угощайтесь.

Драко не стал дожидаться особого приглашения и сам взял чашку.

— А вы? — Грейнджер повернулась к нему. — Вы раскрасили свой узор?

— Да. Да, конечно, — Драко сел ровно и потянулся к своей корзинке. Не то чтобы он корпел над своим рисунком весь месяц. Он просто послушал совета Тео и водил кистью так медленно, как только можно.

— О, — выдохнула Грейнджер, едва взяла пергамент в руки. — Драко, вы делаете ошеломительные успехи! Цвета просто волшебные.

— Спасибо, мисс Гермиона, я старался.

— Это принесло вам успокоение?

— Да. Мистер Теодор подсказал, что надо водить кистью медленно и аккуратно. Это, знаете ли, отвлекает от переживаний.

— Прекрасно! — Грейнджер явно была довольна. — Как насчет перекуса? Эти тарталетки безумно соблазнительны. И тосты, пирожные, салат! Берите фрукты, друзья.

На десять минут воцарилось молчание, изредка прерываемое просьбами передать ту или иную тарелку.

— Мисс Гермиона, тут есть озеро? Я слышала плеск воды.

— Озеро? Да, тут неподалеку было озерцо или пруд, насколько я помню.

Грейнджер пыталась казаться непринужденной, но Драко не покидало ощущение, что что-то не так.

— Аманда, желаете прогуляться к озеру?

Блейз поднялся на ноги и подал ей руку. Та захихикала и встала, после чего Забини взял ее под локоток, и они побрели в ту сторону, откуда Аманда слышала плеск воды.

— Может, мы тоже пройдемся? — робко спросил Джаред, повернувшись к Веронике. — Тут прекрасные виды, а скоро выходные.

— Ты хочешь выбраться порисовать? — Вероника радостно всплеснула руками.

— В воскресенье, если матушке ничего не понадобится. Составишь мне компанию?

— Сейчас или в воскресенье? В любом случае — да, — она вскочила на ноги и застыла, ожидая, пока Джаред возьмет карандаш и пергаменты.

— Как странно. Мы остались вдвоем, — протянул Драко, глядя, как парочка бредет между деревьями. Грейнджер пожала плечами и скрестила ноги на восточный манер.

— Слушай, я буду очень рад, если мне показалось… Но тебе, похоже, не по нраву эта полянка.

— Ох, — выдохнула Грейнджер и покосилась на дерево с раскидистой кроной и толстым стволом, что росло неподалеку.

— Грейнджер… Гермиона. Мерлин, я привык называть тебя по имени! Гермиона, ты говорила, что иногда нужно рассказать о наболевшем. Давай.

— Ты думаешь, что мои проблемы отвлекут тебя от своих собственных?

— Это же клуб взаимопомощи, — Драко неопределенно повел рукой. — И чистый пергамент. Я принял его. Пиши.

Грейнджер вздохнула.

— Здесь мы скрывались от егерей вместе с Гарри. Рон тогда ушел. Так уж получилось. Они с Гарри повздорили. А в тот вечер… Мы сидели на этой полянке, в палатке. До победы было еще так далеко, Рон бросил нас. Все было отвратительно, просто ужасно.

Она помолчала, глядя куда-то вдаль.

— А потом Рон вернулся. На этой самой полянке у меня впервые за много месяцев появилась надежда. И сегодня, вспомнив о том вечере, я поняла, что надежда для меня погасла. Навсегда. Мои друзья ушли и не хотят возвращаться. Я знаю это наверняка.

Драко подался вперед и наклонил голову. Он никогда прежде не видел такого живого проявления эмоций: полный боли взгляд, подрагивающие губы, сцепленные в замок пальцы. Она не произнесла ни слова, но все ее существо кричало от боли, и Драко слышал это, как не смог бы никто другой. Он помнил, как сам просиживал так часами, просто ожидая непонятно чего.

— Они ответили. Гарри и Рон. Вчера. Сказали, что этот клуб не доведет меня до добра, что я сошла с ума и помогаю всем без разбору и… Ну, много всего. Рон не стесняется в выражениях.

— Прости, — Драко поджал губы. — И за разговор, и за то, что выбрал эту полянку.

Он чувствовал вину, и это было странно. А еще — необъяснимое желание помочь. В конце концов, и Грейнджер тоже хотела облегчить его существование. А то, что не получалось — не ее вина.

— Все в порядке. Ты не знал, — она попыталась улыбнуться.

— Но теперь у тебя есть новые друзья.

— Как бы это объяснить… — Грейнджер закусила губу. — Мы втроем через многое прошли. Это как лишиться части жизни. Нет, все мои новые друзья очень хорошие, правда, но…

Драко смерил ее долгим взглядом.

— Понимаю, — он кивнул.

— Винсент? Прости, я знаю, что тебе больно.

— Да, Крэбб, — Драко хотел добавить, что ее друзья хотя бы живы, но вспомнил ровные ряды тел защитников Хогвартса и проглотил реплику.

— Знаешь, у меня из головы не выходит та песенка, которую пел Блейз на прошлом собрании. Сниджетов было трое. И им ничего не было страшно, пока они были вместе.

— Ты не похожа на сниджет, — юмор, конечно, не был коньком Драко, но попробовать стоило. — Ты не желтая и не круглая.

Грейнджер смотрела, не моргая, с полминуты, а потом звонко рассмеялась.

— Неплохо для первого комплимента.

Драко и сам расхохотался.

— И никакой лжи — только чистая правда.

— Я думала, никто не удивит меня сильнее, чем Теодор, но сейчас я просто в восторге. Я знаю, ты отрицаешь пользу от собраний, но ты выглядишь намного бодрее, чем в январе.

— Надеюсь, это правда, — Драко пожал плечами. Она улыбнулась, завела руки за спину, запрокинула голову и зажмурилась.

— Почему?

Этот вопрос терзал его с первого посещения клуба, и Драко чувствовал, что сейчас просто идеальная возможность задать его. Они беседуют начистоту, рядом нет ни ее сотрудников, ни других посетителей клуба. Правда и ничего, кроме правды. Лучшее лекарство для души, давно и безнадежно отравленной ложью.

Грейнджер открыла один глаз и посмотрела на него.

— Ты о чем?

— Зачем ты помогаешь всем без разбору? Эти несчастные вроде Аманды или Джареда заслуживают помощи, но не я и не Тео.