Архонт

— Ты что, серьезно собрался со мной сражаться? Может, надеялся на Доспех?! Глупо, очень глупо. Вдвоем мы могли бы перевернуть мир. А теперь ты сам вынес себе приговор, Грэй! Ответь на один вопрос, прежде чем я прикончу тебя. Зачем?

Шепот тоже думал, что заманил меня в ловушку. Я искал рискованной встречи с лидером противника не случайно. Мой план был очень прост и базировался на известном факте, что Левша остается Инкарнатором Стеллара. Он не принял Тьму, он не изменил статус — вероятнее всего, для того, чтобы не терять возможности связи с системой Стеллара. Да, это давало ему определенные козыри — например, он мог пользоваться когитором или отслеживать системные Тревоги, но одновременно было огромной уязвимостью.

Зачем уничтожать все войско врага, если можно отрубить змее голову? Устранение Левши решало сразу множество проблем и разрубало узел накопившихся противоречий. Без него вся вражеская армада превратится в разрозненные орды враждующих дикарей, с которыми не составит труда расправиться по отдельности.

Прометей в последней директиве «Гранд-Легат» одарил меня грозным оружием. Способностью активировать нейростраж, обнуляющий других Инков. Я намеревался проделать с Левшой то же самое, что с Аурелией — лишить его звания и памяти, превратив в нулевого, стертого Инка. Это не уничтожит самого «Ахримана», но лишит духа Грани стержня, на который он опирается. Очень жаль было накопленных знаний Техноманта, его искусства и секретов, которые он постиг — но Грань, Шард и все тайны системы Стеллара не стоили жизней людей и Инков, которых я когда-то поклялся оберегать.

— Зачем? — выдохнул я, и повторил сквозь зубы первые строки клятвы Первого Легиона, одновременно бывшие мысленным кодом-активатором нейростража, — Затем, что я клялся не терпеть зла и всегда защищать людей!

Мико: Запуск! Ой!

Иконка ойкнувшей Мико исчезла. Власть над собственным телом тоже. Я провалился куда-то внутрь, а из глубин раскрылось нечто, вновь полностью овладевшее моим носителем. Я ощутил, как лицевые мыщцы складываются непривычной гримасой, как сами собой шевелятся губы, услышал знакомый хрипловатый голос, каким-то образом модулированный моими собственными связками.

Нейростраж сработал.

Из бездны далекого прошлого с неожиданно побледневшим Левшой заговорил сам Прометей.

Глава 17

— Внимание! Властью действительного гранд-легата Стеллара приказываю…

Те же самые, немного видоизмененные слова, что и в случае с Аурелией. Естественно, Прометей не мог предусмотреть, с кем конкретно придется встретиться в будущем, поэтому распоряжения были универсальными. По сути, он дал мне карающий топор, оружие на самый крайний случай, причем предназначенный именно против Инкарнаторов Стеллара.

Активировать когитор. Перехватить управление носителем. Выполнить приказы текущего когитора гранд-легата. По окончании — произвести полную и необратимую очистку памяти. Голосовая команда Прометея, естественно, была лишь кодовым активатором, Мико моментально сформировала пакет со списком нужных приказов и по вокс-сети передала его нейросети Левши. На мгновение показалось, что все сработало — белый как мел Техномант дернулся и замер, как будто пытаясь вытянуться по стойке «смирно». Его губы шевельнулись, словно беззвучно произнося что-то, а затем он улыбнулся… и захохотал.

Мико: Грэй… его когитор выполнил команды… но….он… я не понимаю, что происходит!

Зато я понимал. Мое пси-поле, клинок «Повелителя Стаи» на мгновение погрузился в темную глубину стоящего передо мной создания. Я пытался отследить ментальные изменения Левши, но больше не чувствовал его — разум Инкарнатора как будто исчез, поглощенный зловещим водоворотом безумия.

Оставался только тот, другой. И за пару секунд нашей мысленной связи я ощутил и понял его — настолько, насколько это доступно рожденному на Земле человеку. Слияние едва не разорвало мое сознание — слишком кошмарной оказалась пси-аура этого существа.

Мы для него были лишь вкусной едой, вроде суетящихся, но глуповатых кроликов. Скорее сообразительных, чем разумных. Ахриман зародился прежде, чем планета, которую ее обитатели правдиво назвали синонимом слова «грязь», еще не сформировалась из космической пыли. То слабенькое, измененное существо, что когда-то призвало его, совершило почти невозможное, опутав Ахримана узами покорности. Презренное насекомое хотело получить знания и силы, накопленные за эоны странствия в Грани.

Он давно овладел душой, разумом и памятью призвавшего его глупца. Тот, кто осмелился думать, что покорит духа Грани, сделает его своим рабом и инструментом, постепенно сам стал орудием, а не господином. Он мог воздействовать, шептать днем и ночью, убеждать и подтачивать волю. Он мог использовать алчность, гнев, жажду знаний, любые эмоции, читая их, как открытую книгу. Манипулировать и обольщать обещаниями невероятных секретов, скармливая крупицы никчемного знания. Он выпил Левшу, как глоток воды, сделал его своей частью, хотя несчастный, скорее всего, до последнего момента верил, что все наоборот. И он прочел, просчитал, создал хитроумную комбинацию, которая привела к нему меня — одного из тех, кто мог снять последние ограничения и сделать его полностью свободным. Левша, как и я, были марионетками, а обнуление пленившего его Инка — желанной целью. Подстраиваться, носить чужую шкуру, и казаться покорным инструментом больше не было никакой нужды.

Новый разум слаб. Ахриман полностью сломал Левшу в первую секунду после обнуления и лишился всех сдерживающих уз. Теперь преград вообще не было.

Момент торжества. Момент победы.

Самое же страшное, что я увидел в миг слияния, относилось ко мне. К Прометею. К Грэю. Ахриман воспринимал меня не как человека-Инка, вроде Левши или тем насекомых, что замерли в стеклянных саркофагах вокруг Котла. Он видел во мне подобного себе — ипостась духа Грани, иной природы, но сущность другого порядка, гораздо более опасную, скорее соперника, чем жертву.

Гнев, клокочущая животная ярость. Нечеловеческая жажда чего-то схожего с поглощением Азур и новых Геномов. Отдаленный отголосок, напоминающий страх.

Как ни странно, именно он придал мне немного надежды. Дух Грани боялся, потому что я был Заклинателем. Единственным из Инков, способным почуять, сражаться, убивать азурических тварей вроде него. Нет, не так — тех Инков, кто был создан, чтобы уничтожать подобных ему.

Я все понял. И он понял, что я понял. Слова были не нужны.

Смерть. Смертельный приговор.

Кожа Левши вскипела, затвердевая непроницаемой черной броней. Азур-модификация или нечто вроде сверхтехнологичного хайвера сделала его похожим на безглазое антрацитовое чудовище. В азурическом спектре правая рука удлинилась и выросла, превратившись в призрачную когтистую длань. Настоящая лапа демона, каждый коготь которой отливал зловещим азур-сиянием.

Мико наконец-то удалось дезактивировать «Аватар». Возможно, потому что контроль со стороны настоящего Левши временно исчез. Мертвый Доспех, сложившись серебряно-алым октаэдром, нырнул в черную пасть криптора. А я, прыгнув в другую сторону, кубарем ушел от взмаха призрачной когтистой руки, внезапно удлинившейся в три раза. Ага, значит, ты отнюдь не всемогущая Тварь? Значит, тоже промахиваешься?!

Это вселяло надежду. Нейросеть, как всегда, разложила поле бое трехмерной проекцией дополненной реальности, рисуя траектории, векторы и параболы вероятных действий.

Пришла пора использовать все, что у меня было.

И через несколько секунд схватки я отчетливо осознал, что всего этого недостаточно. «Аура Света», выкрученная на максимум, не причиняла противнику никакого вреда. «Солнечные Импульсы» бессильно расплескивались о черную броню. А «Психокинез» на нем работал так, будто я пытался приподнять неподъемную гору. Ответные же удары Левши не убили меня только потому, что я принимал их на Десницу, превращенную с помощью «Трансформации» в подобие легионного щита.