Арлекин

Я была готова броситься к нему, но я не знала, что делать с тем состоянием, в котором он прибывал, к тому же я и правда не хотела больше секса. Сильные судороги дали мне понять, что я действительно ранена, и мне стоит с этим повременить.

Он остановился, держа ладонь на ручке двери.

–Ты осознаешь, что в твоей постели большинство мужчин, которые были с ней?

–Я не думала об этом.

Он повернулся и посмотрел на меня через плечо.

–Жан-Клод был с ней и Габриэлем, это было платой, которую она потребовала. Ты знаешь, что именно она сделала Джейсона оборотнем?

–Да, - вообще-то именно я дала Джейсону фрагменты памяти о том моменте. Она привязала его к кровати и откусывала по кусочку, пока имела его. Ей было все равно, жив он или мертв. Я была в ее голове, в ее памяти, ей было все равно. Она действительно была настоящим серийным маньяком, потому что удовольствие значило для нее больше, чем жизнь Джейсона.

Я услышала шепот в своей голове.

–Думай об этом, Анита.

Я задрожала, и мне стало от этого больно.

–Иди, Ричард, иди, хорошо?

–Что случилось?

–Мне кажется, не стоит о ней вспоминать.

–Она говорит с тобой?

Я кивнула.

–Ты считаешь, что контролируешь ее, но это только твои домыслы. Жан-Клод, я, Джейсон, Натаниэл, все мы прошли вначале через нее. Возможно, есть причина твоего увлечения ее любовниками.
– На этой неприятной ноте он вышел и закрыл за собой дверь. Мне нравилось, что Ричард посещает психолога. Но сейчас выходило, что он хочет сделать психолога из меня, а я не была к этому готова.

Глава 17

Я быстро вымылась и поняла, что у меня нет никакой одежды в ванной. Моя одежда лежала кучей у кровати. Замечательно. Я подоткнула покрепче полотенце на голове, затем обернулась еще одним большим. Одно из преимуществ быть коротышкой состояло в том, что полотенце скрывало всю меня от подмышек до щиколоток. это вызывало странные ощущения, потому что не важно кто ждал меня в соседней комнате, любой из них скорее всего уже видел меня голой хотя бы раз. Мне нужно было всего лишь выйти и забрать свою одежду из шкафа, наплевав на всех. Но я не могла этого сделать. Я стеснялась собственной наготы. Бывали дни, когда мне казалось, что я никогда к этому не привыкну.

Еще хуже было то, что все мое оружие осталось за дверью, в комнате. Без одежды я могла прожить, но без оружия меня оставить мог только Ричард. Он заставлял меня забывать обо всем, даже о той части меня, которая не могла и пальцем пошевелить будучи невооруженной. По каким-то причинам я не могла идти туда и без оружия. Почему-то не могла. мне все еще было больно везде до самого пупка. Судороги прекратились, но я все равно чувствовала себя расстроенной и разбитой. Мне нужно было мое оружие. Оно заставляло чувствовать меня себя лучше. В этом и была правда. Я начала прятать оружие в местах, где я часто бываю. Оно было для авральных ситуаций. И то, что случилось авралом не было, но… черт возьми, это был мой пистолет. Если я хочу его, отдайте его обратно.

Я встала на колени рядом со сливом и приоткрыла дверцу. Мне нужно было уйти вглубь, под самые трубы, чтобы достать мой Файстар, примотанный к одной из труб. Было пару раз такое, что у меня не получалось остаться вооруженной или не было возможности взять оружие сразу. Тогда я подкрепила свою паранойю и припрятала его. Файстар не был моим основным оружейным резервом, так что нашел здесь свое последнее пристанище. Я извлекла пистолет на свет и рассмеялась. На ленте была надпись. Я прочла ее «пистолет Аниты», написано Натаниэлом. Он был со мной, когда я прятала пистолет. Очевидно он добавил свой штрих, пока я не видела. Он вручил мне кусок ленты с надписью, и я ее не заметила? Или вернулся позже? Надо бы спросить.

Я улыбнулась и покачала головой, отдирая ленту от пистолета. Если у меня был карман, я бы положила его туда. Пистолет очень заметен на белом полотенце. Я взвесила его на ладони. Напряжение внутри меня ослабло. Что говорит о вашей жизни факт, что оружие заставляет вас успокоиться?

Я проверила, заряжен ли он все еще, ведь как только пистолет оказывается вне поля твоего зрения, может быть всякое. Никогда не доверяй никому проверять твой пистолет, проверь его сам. Правило владения оружием номер 101.

Полотенце подвернулось под моей рукой, в которой был пистолет, когда я открыла дверь. На мгновение мне показалось, что в спальной никого нет, но тут я увидела Клэя и Грэхэма у камина. Они сидели на единственных в комнате стульях.

–Клэй, разве ты не должен быть в кроватке? Ты ведь только что с работы, из Запретного плода.
– Я посмотрела на кровать, которая была сбита там, где мы ее подпалили. Мой пистолет был где-то там.

Клэй будто прочитал мои мысли:

–Твой пистолет на ночном столике.

Я не стала проверять, чтобы удостовериться, говорит ли он правду. Первое: я доверяла Клэю, второе: у меня был пистолет в одной руке, а другой я держала полотенце. Я уже была достаточно вооружена.

–Спасибо, но все таки, почему ты еще не ложился?

–После того, как жучков нашли во всех офисах, Жан-Клод попросил перетасовать наши дежурства.
– Он прошелся ладонью сквозь белокурые завитки своих волос. Для двадцатилетнего он не выглядел сонным, но выглядел уставшим.

–Мне даже не скажут «здрасьте»?
– спросил Грэхэм. Я посмотрела на него и не смогла не нахмуриться. Он был таким же, как и Клэй: шесть футов высотой, но его плечи были намного шире. Грэхэм был мускулистым, причем, настолько, что было видно, он работает с серьезным весом. Его темные волосы были настолько длинными на макушке, что глаза просто терялись в них. На висках и затылке волосы он недавно сбрил, так что создавалось впечатление, будто ему сделали две разные стрижки. Он не носил черную футболку, как остальные телохранители. Он был в красном. Красная рубашка была дополнением к форме телохранителя. Большинство из этих костюмов были черными, некоторые с названиями клубов, где работали ребята, и надписью «охрана». Красный означал, что охрана в списке моей пищи. Это была идея Ремуса. Он придумал все это после того, как я чуть не убила Натаниэла и Дамиана, потому что меня не покормили. Я решила, что он пошутил, пока впервые не увидела охранников в красном.

Удивительно, но как только красные рубашки вошли в моду, я сразу же научилась лучше контролировать ardeur. Видимо, я была напугана, потому и шагнула настолько вперед.

Грэхэм пытался залезть ко мне в трусы уже многие месяцы, так что его добровольное самопожертвование меня не удивило. Что меня удивило действительно, так это то, что были и другие охранники-добровольцы. Мужчины, которых я не знала, воспринимали меня, как сексуальный объект. Я к тому, что одно дело, когда до тебя до ходят слухи, что кто-то тебя хочет, и совсем другое, когда ты видишь это, причем, сразу.

–Милая рубашечка, Грэхэм, - сказала я, довольная тем, сколько иронии мне удалось вложить в свой голос.

–Почему ты срываешься на мне? Это не я придумал. Это все идея Ремуса, или Клаудии, или Жан-Клода. Это они придумали, что ты не должна оставаться без того, кто мог бы дать тебе кормить ardeur от себя.

–И в какой момент это решилось?
– спросила я.

–Так как в город пожаловало какое-то громадное пугало, все считают, что не стоит оставлять тебя без свидетелей во время кормления ardeur, потому что магия может выйти из-под контроля. Т.е. еда должна быть всегда.
– Он не выглядел счастливым, когда это говорил. Возможно, мое настроение наконец дошло и до Грэхэма. Хорошо бы.