Арлекин

Меня прижало к груди этого мохнатого тела, получеловека-полулеопарда. У Тревиса было всего два облика: человеческий и львиный. У любого из остальных присутствующих оборотней обликов было три: человеческий, звериный и половина на половину. Когда-то я думала, что такое свойственно только очень сильным, но сейчас понимала лучше: не умеют такого только очень слабые.

Мика обнимал меня, но я была слишком слаба, чтобы обнять его в ответ. Он бережно положил меня на пол и лег рядом, опираясь на локоть. Я глядела в черное шерстистое лицо — странную, но грациозную смесь кота и человека. Глаза его были на этом лице столь же уместны, сколь и на другом. Оба эти облика для меня были Микой.

— Ты этим хотел меня унизить? — спросил Ричард злобно.

Мика поднял голову и ответил ему тем рычащим мурлыканьем, которое ему в этом облике служило голосом:

— Каким именно образом унизить?

— Показать, что я ей больше боли причинил, заталкивая зверя обратно, чем ты, принимая его.

— Я принял ее зверя, потому что у меня не хватило бы силы заставить ее проглотить его, и потому что последнее может причинять боль, и очень сильную.

— Так что, я причинил ей сильную боль, а ты весь в белом?

Не будь я так вымотана и не боли у меня каждая косточка, я бы велела Ричарду прекратить и не затевать ссоры, но у меня просто не было сил. Он ночевал у нас. Он помог мне справиться с Марми Нуар. Так все было хорошо, ну почему должно опять быть плохо? Черт побери.

— Я вызвал ее леопарда, а не дал это сделать Натэниелу, потому что умею вот это.

Он отодвинулся, чтобы не касаться меня, а дальше случилось чудо. Как будто черный мех превратился в язычки пламени, задутые ветром его силы, всю черноту сдуло и открылась обычная кожа. Любой другой оборотень в момент превращения смотрится как будто его разрывают на части и складывают заново либо выворачивают наизнанку. Лучшее, на что можно было бы надеяться — что тело расплавляется и перетекает в новую форму, человека или зверя. Но Мика — Мика просто изменился. Секунду назад — человек-леопард, и тут же — просто человек. Если бы я не видала, как превращается Химера, как вода, переливающаяся из горсти в горсть, я бы сказала, что лучше Мики никого не видела.

Он посмотрел на Ричарда:

— Натэниел застрял бы в облике леопарда на несколько часов.

Ричарда я не видела, потому что обращена была лицом к Мике, и слишком много нужно было бы сил, чтобы повернуть голову. Но голос его прозвучал так, будто он глазам своим не верит.

— Считается, что это дорого тебе обойдется, если перекинуться обратно ранее шести часов, иногда и дольше. Ты не измотан?

— Нет, — ответил Мика.

— И совсем не дезориентирован?

— Прыгать меня сейчас не тянет, но дай мне пару минут, и все будет в норме.

— Никогда не видел никого, кто умел бы так легко превращаться туда и обратно.

— Я одного видел, который умел лучше, — сказал Мика.

— Кого?

— Химеру.

И лицо у Мики стало сразу серьезным и печальным — я слишком хорошо знала это выражение.

Я потянулась к его руке — предпочла бы к лицу, но это значило лишнюю пару дюймов, слишком много усилий. Он улыбнулся мне, будто знал, чего мне стоило это движение.

— Если он умеет перекидываться еще легче, чем вот так, не против была бы с ним познакомиться, — послышался женский голос.

Соледад подошла и встала над нами. Она не была высокой, как другие охранники, до шести футов сильно не дотягивала, но если с полу смотреть, то казалась под потолок. Стройная, но с округлостями, волосы острижены по-мальчишески коротко и окрашены в такой оттенок желтого, который в природе не встречается. С такими волосами как-то ожидаешь больше косметики, но она обычно использовала лишь губную помаду и карандаш, подчеркивающий карие глаза. Сейчас она смотрела на меня своим обычным взглядом: будто вспомнила что-то смешное и вот-вот засмеется. Недавно до меня дошло, что это у нее такой вариант непроницаемого лица.

Я бы, может, спросила ее, что она думает, глядя вот так на меня, но тут в темноте, во мне мелькнул тигр. Только не это, — подумала я.

Соледад смотрела на меня, улыбка с ее лица сползла, и я на миг увидела то, что не ожидала увидеть: страх. Я бы спросила ее, чего она испугалась, но тигр помчался по этому коридору внутри меня. Я потянулась к Соледад — она колебалась.

— Делай свое дело, Соледад, — сказала Клодия.

Она наклонилась и взяла мою руку со словами:

— Лучше в этом мире два дня прожить тигром, чем сто лет овцой.

Я бы спросила, что она цитирует, но когда она коснулась меня, тигр прибавил ходу, скачками пошел по туннелю вперед, и я собралась в ожидании удара.

14

А удара не было. Тигр налетел на мою кожу, на тело — и побежал дальше. Я не передала Соледад моего зверя: он просто выплыл из меня и вплыл в нее. Мне не было больно, как будто все, что перешло от меня к ней, это была сила. Я даже не знаю, было ли еще что-то, поскольку Соледад не сменила облика. Она почти рухнула на меня, обивая меня собой, свободной рукой опершись на пол, чтобы не упасть на меня совсем. Дышала она тяжело и часто, будто ей было больно, но я ничего не чувствовала — только держала ее руку и смотрела ей в лицо. Она смогла прошептать:

— В тебе нет тигра.

— Думаю, что ты права, — ответила я.

Мой голос все еще звучал хрипло от долгих криков, но хотя бы уже можно было не только шептать.

— В чем дело? — спросила Клодия у меня за спиной.

— Я думаю, Марми Нуар не могла превратить меня в тигра, — сказала я. Но все равно внимательно смотрела в лицо Соледад — оно еще было искажено болью. — Ты как, ничего?

Она кивнула, но губы ее были сжаты в тугую тонкую линию. Наверное, насчет «ничего» — это была ложь.

— Мне кажется, ей больно, — сказала я.

— Соледад, тебе больно? — спросила Клодия, склоняясь к ней.

Она покачала головой.

— Скажи словами, — настаивала Клодия.

Но Соледад только мотала головой. Клодия помогла ей подняться, но Соледад не держали ноги — Клодии пришлось ее подхватить, чтобы та не упала. Римус подскочил с другой стороны и помог отвести ее к кровати.

— Что с ней случилось? — спросил он.

— Не могу сказать, — пожала плечами Клодия.

— Это не был тигр-оборотень. — К Соледад вернулся голос.

Я попыталась сесть, Мика мне помог. Ричард подошел с другой стороны, поддержал меня, помогая сесть между ними.

— Это была Марми Нуар, — сказала я.

— Кто? — переспросила Соледад.

— Мать Всей Тьмы, королева вампиров.

— Пахло оно тигром, а не вампиром, — возразила она.

— Тигры — среди ее подвластных зверей, — объяснила я.

Соледад покачала головой и на миг прислонилась к Клодии.

— Ладно, признаюсь. Не очень я себя хорошо чувствую.

— Почему она не вызвала ее зверя? — спросил Натэниел.