Арлекин

Когда он проходил мимо, мелькнул у него на бедре пистолет. Римус говорил, что у него лучший результат по стрельбе среди всех телохранителей. Хорошо, но одного этого еще для телохранителя мало.

Дверь ванной закрылась, плотно. Ричард встал у входа, держа меня без малейшего усилия, будто я ничего не весила и он может так всю ночь простоять. Иногда мне неприятно было думать, насколько мужчины сильнее меня, но не сегодня. Сегодня это было утешительно.

— Могу я сказать одну вещь, чтобы ты не рассердилась? — спросил он.

Я напряглась — совершенно непроизвольно.

— Смотря какую.

Он вздохнул, но все же сказал вслух:

— Циско слишком молод для этой работы.

— Согласна.

Он шевельнул головой, будто хотел заглянуть мне в лицо, только оно ему не было видно.

— Ты согласна?

— Да. Его в моем присутствии колбасит с тех самых пор, как… — Я не стала говорить вслух, потому что расстраивать Ричарда мне не хотелось. Но Циско присутствовал, когда у меня впервые был секс с Лондоном, одним из британских вампиров. С тех пор у Циско были проблемы с тем, чтобы не видеть во мне лакомый кусок. Он молод, причем не только в смысле возраста. — …с тех пор, как он был свидетелем некоторой сцены, — закончила я, надеясь, что Ричард не станет уточнять.

Он не стал. Он поднес меня к краю ванны, где громко шумела вливающаяся вода. Жан-Клод мне объяснил, что наполняющий ее кран соединен с системой, которая очень быстро ее наливает. У меня дома почти такая же большая ванна, и система, очевидно, того же типа. Поскольку я купила дом сразу с ванной и системой, то не знала, что в ней есть что-нибудь особенное. Ну, хайтековская ванна, кто там будет разбираться?

Ричард меня обнял, я ощутила прилив этой восхитительной силы.

— Надо бы проверить воду, но мне так приятно держать тебя на руках.

— Мне тоже.

Он прильнул щекой к моим волосам:

— Правда?

— Правда, — ответила я и ответила бы шепотом, но вода гремела так, что шептать было невозможно.

Он шагнул в воду, держа меня на руках. Я засмеялась и подняла голову — заглянуть ему в лицо.

— Не стоило вначале температуру проверить?

От выражения его лица у меня тут же прошел смех. Нетерпение, радость — масса эмоций. А последнее время, когда мы бывали вместе, я на его лице видела только вожделение. Мы оба отсекали собственные эмоции, охраняли себя. В этом ощущался вкус секса в конце отношений, когда остался только секс и ничего больше, а его одного мало.

— Температура хорошая, — сказал он тихо, опустился на колени, держа меня на руках. Эти шесть футов с мелочью он сложил и погрузил в воду, и над его талией вода коснулась меня. Теплая вода, почти горячая. Она обхватила меня почти как еще одна пара рук, гладя, ощупывая. Он был прав, отличная температура.

Ричард шепнул мне в волосы:

— Сильно у тебя болит?

— Не сильно, но все тело ноет.

— Сначала отмоемся, потом дадим этому телу отмокнуть в воде. Горячая вода в таких случаях помогает.

Он поцеловал меня в лоб, потом опустился в воду вместе со мной, и мы почти плавали в этой ванне, и я лежала у него поперек груди. Ричард одну руку убрал от меня, и мы частично подплыли, частично подобрались к крану. Ноги у меня болтались в воде, остальное тело было прижато к груди Ричарда. Он сел, прислонясь к стенке ванны. Вода доходила ему почти до плеч, то есть для меня была, пожалуй, даже слишком глубокой. Ричард прижимал меня к себе, и мне это нравилось. Очень приятно было касаться его.

— Воды хватает? — спросил он.

— Ага.

Я протянула руку и отключила воду, потом опять села так, чтобы Ричард прижал меня к себе. Из-за разницы в росте я могла прижаться только к его груди и животу, а остальное мое тело почти плавало в воде. И это, пожалуй, хорошо: если бы он слишком уж меня касался, это бы меня отвлекло.

Он поцеловал меня в щеку, и я устроилась у него на руках в теплой-теплой воде.

Она успокаивала и расслабляла — по крайней мере так должно было быть, но самая сердцевина во мне почему-то была зажата. Что не так?

— Что не так? — спросил Ричард.

— Все так.

— Ты зажата.

Я вздохнула:

— Не знаю почему.

Он погладил меня по боку, положил руку на бедро.

— Такое чувство, что ты наедине со мной напряжена, если мы не занимаемся сексом.

— Я не нарочно, — ответила я.

Он обнял меня, притянул к себе и приподнялся, и ощущение, когда он прижимался к моему заду, было чудесно. Я выгнулась, стала тереться об него, и его тело отреагировало. Все это было непроизвольно, и мне радостно было знать, что вот так я на него действую. Он чуть толкнул меня, и я тихо пискнула.

— Так быстро, так нетерпеливо… Господи, как я в тебе это люблю, — шепнул он мне в лицо.

— Я уже сколько месяцев хотела быть с тобой, а ты все не говорил «да».

— Я боялся.

Он ткнулся лицом мне в шею, чуть прикусив.

От этого легкого сжатия зубов я выгнулась еще сильнее. Нытье в мышцах и суставах стало уходить под наплывом эндорфинов, химикатов счастья.

— Чего боялся? — шепнула я.

Он прикусил сильнее, и у меня спина изогнулась дугой.

— Тебя.

— Почему?

Он губами накрыл мне шею сбоку и прикусил снова. Я крикнула, ногтями вцепилась ему в руки, и наконец мне пришлось сказать:

— Хватит, хватит…

Он отодвинулся, повернул меня лицом к себе. Притянул ближе, взял меня ладонями снизу, сильнее прижал к себе. Я уперлась в него, будто хотела отодвинуться, сбежать, но не это было у меня на уме — просто слишком как-то получалось почему-то. Ощущение этого нетерпения, такого огромного, зажатого между нашими телами. Почти слишком.

Он задрожал, запрокинул голову, сказал отрывисто:

— Боже, Анита! Боже мой, как мне нравится, когда ты вот так на меня реагируешь, как нравится!

Я обернулась вокруг него телом, вскрикнула и прижалась еще сильнее.

Он притиснул меня к стенке ванны, и я не протестовала, пока не стало ясно, что сочетание воды (которая никак не лубрикант), отсутствия прелюдии и размеров Ричарда сильно затрудняют этот процесс.

Я то ли похлопала, то ли шлепнула его по груди:

— Слишком большой, ты слишком большой.

— Это вода, — сказал он на выдохе. Положил руки на края ванны, опустив голову вниз. — Если ты отпустишь ardeur, мы это сделаем.