Армен

«Мечта» оказалась красивым ночным клубом, окруженным деревьями. В прошлом это был большой роскошный дом со скульптурами у парадного подъезда. Армен никогда раньше не бывал в ночных клубах и опасался, что швейцар может его не пропустить, однако у входа никого не было. Осторожно приоткрыв дубовую дверь, войдя, он оказался в просторном зале с обитыми плюшем стенами. В глубине располагалась круглая сцена с легким воздушно-прозрачным занавесом. Углы зала тонули в полумраке, отчего казалось, что помещение не имеет границ. Длинная ковровая дорожка с ярким узором разделяла зал на две равные части, образуя живописный коридор, по обе стороны которого стояло множество изящных круглых столов с мягкими стульями. Армен стал робко продвигаться вперед, но никого не встретил. Обстановка была для него настолько непривычной и странной, что на какой-то миг им овладело желание повернуться и удрать, но пересилило чувство голода. Заметив поблизости стул, стоявший немного дальше от стола, чем остальные, он присел на самый его краешек — так, словно не хотел причинить ему никакого беспокойства.

Внезапно раздалась легкая дробь каблуков, и на сцену манерной походкой вышла длинноногая полуголая женщина. Казалось, невесомый наряд едва держится на теле женщины и достаточно дуновения, чтобы он слетел, обнажив ее полностью. Она торжественно остановилась в центре сцены, и под мощным лучом юпитера, ударившего неизвестно с какой точки, ее огненно-рыжие волосы словно заполыхали. Сцепив руки на уровне груди, она обвела зал взглядом и улыбнулась широкой, многообещающей улыбкой.

— Дорогие гости, — жизнерадостно-напевно обратилась она к воображаемой публике, — я вынуждена с самого начала сообщить вам, что в силу неблагоприятно сложившихся обстоятельств, к великому сожалению, сегодня не сможет выступить столь обожаемая вами певица Саби Семьянка, в связи с чем мы рассчитываем на вашу снисходительность… — Сделав глубокомысленную паузу, женщина картинно закрыла и снова открыла глаза и продолжала уже более проникновенным тоном: — Однако, с вашего позволения, на сей раз вашу любимую песню вместо нее спою я… — Тут женщина снова умолкла и склонила голову, позволив сосредоточить на себе взгляды посетителей, а затем, заученным чувственным движением отбросив волосы назад, она округлила глаза, подняла сведенные воедино тоненькие ниточки бровей и начала петь:

Я сижу на берегу реки и думаю:

Нет у меня дома в этом мире…

— Стоп, Мари, не годится, — вдруг перебил ее мужской деловитый театральный голос, обладатель которого, по-видимому, сидел перед сценой. — Хорошо, но не слишком. Поневоле создается впечатление, что ты рада тому, что с Саби что-то случилось и она не может выступить. Постарайся произнести эти слова печально-торжественным тоном, а песню пой более грустно и, что гораздо важнее, более искренне… Ну ладно, — мужчина хлопнул в ладоши, — начали еще раз!

— А можно сделать небольшой перерыв? — явно уязвленная замечанием, сказала женщина сухим грубоватым голосом — совсем не таким, какой звучал во время ее выступления.

— Можно.

Покачиваясь на тоненьких каблуках, женщина нервно прошла в глубину сцены и исчезла.

Армена приятно удивило то, что сестра Сары Саби — здешняя певица, и он сразу почувствовал себя уверенней. Удобнее устроившись на стуле, он вспомнил, как проникновенно пела эту песню Сара, и затосковал. Ему захотелось, чтобы Сара оказалась здесь, рядом, и чтобы они вместе послушали эту песню. Интересно, что она сейчас делает?..

— Эй ты, парень, — внезапно раздался из полумрака чей-то недовольный голос, — кто тебя сюда пропустил?

Армен огляделся: из глубины зала к нему спешил щегольски одетый худой и долговязый мужчина с красивым галстуком. Армен непроизвольно встал и поправил стул.

— Чего тебе здесь надо? — строго спросил мужчина, меряя Армена подозрительным взглядом. У него была грушевидная голова, широкий лоб и прилизанные, тщательно зачесанные назад волосы. Костюм висел на нем слишком свободно, и вообще под этой стильной, дорогой одеждой угадывалось хрупкое, тщедушное тело. Во всем его облике было что-то болезненное.

— Мне сказали, что здесь можно купить хлеб.

— Это тебе не хлебный магазин, — скривив губы, усмехнулся человек. — Выходи.

— Разве это не «Мечта»?

— Нет, не «Мечта». Поторопись, — человек угрожающе повысил голос.

— А как называется ваше заведение?

— Если грамотный, прочтешь. А сейчас выходи.

— Ладно, а где находится «Мечта»?

— На другой стороне, — небрежно махнул рукой человек.

Армен пожал плечами и направился к выходу.

— Бэн, — позвал кто-то из полумрака зала. — Чем ты там занят? Иди помоги Алку правильно завязать галстук. Время поджимает, скоро появятся клиенты…

Армен вышел на улицу и стал искать на стене фасада название ночного клуба, но ничего не нашел. Дойдя до украшенной цветами лужайки перед зданием и взглянув поверх деревьев, он наконец увидел на фоне вечереющего неба огромный щит, на котором разноцветными светящимися буквами было написано «Верхняя Поляна». Название показалось знакомым. А вот и первые гости: две шикарные машины остановились на площадке перед клубом, из них вышли нарядные мужчины и женщины. Спокойно беседуя и не глядя по сторонам, они по-хозяйски проследовали к парадному входу и скрылись в дверях. Казалось, это их главный жизненный маршрут: на шикарных машинах к шикарным заведениям.

Выяснилось, что «Мечта» находится в той части леса, что примыкает к Нижнему Китаку. Тут и там, под деревьями, безжизненные, как камни, спали пьяницы в грязных лохмотьях. В стороне от входа, под облупившейся стеной, тощий мужчина с изможденным лицом и узкоглазая женщина сосредоточенно-мирно беседовали, поочередно прикладываясь к бутылке. Над входом — аляповатая облезлая надпись «Мечта». Когда Армен открыл входную дверь, женщина с любопытством взглянула на него и, повернувшись к мужчине, что-то тихо ему шепнула, после чего оба громко засмеялись…

В помещении было душно, в спертом воздухе слышались обрывки громких разговоров, пьяный смех, невнятные выкрики. Зал с неоштукатуренными шершавыми стенами и отливающим красным низким потолком был переполнен всевозможными запахами, дымом, паром и напоминал просторную полутемную пещеру. За грубыми, тесно и беспорядочно расставленными столами сидели пестро одетые мужчины и женщины и, оживленно переговариваясь, ели и пили. Под стеной, в мутном свете, косо проникавшем в небольшое узкое окно, лежавший на полу пьяный мужчина неопределенного возраста пытался пропеть какую-нибудь душевную песню, но его никто не слушал. Длинноволосая женщина средних лет в платье, усеянном мелкими сердечками, не переставая говорить, вскочила с места и порывалась уйти, однако сидевший напротив мужчина с лисьей мордочкой без конца хватал ее за руку и не пускал, успевая в то же время быстро-быстро есть. В углу какая-то компания вдруг взорвалась дружным смехом, послышался звон упавшей на пол тарелки, потонувший в шуме перебранки за соседним столом. Молодая пара исступленно целовалась. Спина девушки при этом была плотно прижата к шершавой стене, но она ничего не замечала, по ее сомкнутым векам и выражению раскрасневшегося лица чувствовалось, что она во власти экстаза и вряд ли понимает, где находится и что делает. Стараясь никого не задеть, Армен по узкому проходу пробрался к скупо освещенной и находившейся на небольшом возвышении стойке, за которой, увы, никого не было. Он обвел взглядом сидевших в зале людей, и сердце у него сжалось: было что-то в высшей степени жалкое в этой натужной оживленности, словно люди силятся найти хоть какое-то место в жизни, но все места уже давно заняты. Армен горько усмехнулся — к нему-то это относится в первую очередь: у него нет места в жизни и он вынужден терпеть такие муки ради куска хлеба…

Бахромчатая занавеска напротив раздвинулась, и появился рослый мужчина, однако это не был продавец. На вопрос Армена он лишь пожал плечами и отправился за свой стол в дальнем углу зала. Армен поймал на себе несколько недоумевающих взглядов и стал искать свободный стул. Слева от себя, чуть в стороне, заметил небольшой столик, вокруг которого стояли старые, пришедшие в негодность стулья без спинок. Он осторожно опустился на один из них, тот жалобно заскрипел и качнулся, но выдержал.

— Ага, вот где прячется мой приятель, — вдруг услышал он над головой знакомый голос. — Насилу отыскал…

Армен поднял голову: это был тот русобородый мужчина, который указал ему дорогу сюда.

— Почему ты опоздал? — с небрежной фамильярностью спросил он, ставя на стол до краев наполненный вином стакан. — Неужто заблудился?

В ответ Армен сдержанно улыбнулся.

— Мой молодой друг впервые в нашем городе, и я подсказал ему, как, каким путем и в течение какого времени он может достичь «Мечты», — пояснил русобородый, обернувшись к своему спутнику, который смиренно стоял у него за спиной. — Да, надо помогать чужакам, чтобы при случае они помогли тебе… Познакомься, прошу, — поглаживая бороду, он удобно расположился на соседнем стуле, а его товарищ, любезно кивнув Армену, сел на третий стул и прижался спиной к стене. Это был смазливый человек с изящным носиком и женственными манерами, с лишенным растительности лицом и красными, точно напомаженными, губами. В эту невыносимую жару он надел черную сорочку с круглым воротником, аккуратно застегнутую на все пуговицы. Человек взглянул на Армена и застенчиво улыбнулся.