Армен

— У нас общая цель, — сказал этот человек своим медоточивым голосом и обворожительно улыбнулся. — Прекрасно, если сын хочет восстановить отчий дом!

— Ты, наверное, художник? — полюбопытствовал Армен, глядя на почти скрытое бородой бледное лицо и печальные черные глаза собеседника.

— Что-то вроде этого, — загадочно улыбнулся тот.

— Армен, — представился Армен и протянул руку.

— А меня зовут Иси, — после минутного колебания ответил человек; не отрывая глаз от дороги и крепко сжимая руль, он уклонился от рукопожатия.

Машина наконец остановилась в пустынном месте, где не было ничего, кроме странного треугольного строения, на фасаде которого едва держалась старая покореженная вывеска. Когда они вышли из машины, Армен с трудом прочитал выцветшие буквы: «Мотель».

— Это мне досталось в наследство от отца, — сказал человек. — Надо вычистить его изнутри как следует, сбросить мусор на берегу реки и прикрыть землей. Само собой, сделать это следует ночью — для вящей безопасности, — улыбнулся он. — А бревна надо утопить в болоте, — показал он рукой на густо заросший камышом берег реки. — Ясно?

Армен кивнул.

— Даю три дня сроку, — человек открыл дверцу машины. — Вечером привезу еду и аванс, — небрежно добавил он и, коротко погладив пса, дал ему команду зайти в машину. Тот немедленно запрыгнул в заднюю дверь. Слегка кивнув Армену, человек уехал в своей видавшей виды колымаге…

Три дня и три ночи не разгибая спины Армен вычищал старое здание, от пола до потолка забитое мусором, пылью и грязью, в беспорядке наваленными друг на друга полусгнившими бревнами. Его наниматель так и не появился, и Армену пришлось уповать лишь на скопленные за время жизни в родных горах силу, выносливость и неприхотливость. Он мучился лишь от невыносимой жажды, но и тут нашел выход: пил прямо из реки. Его искусала какая-то мерзкая мошкара, которой ему до сих пор не приходилось видеть. От пыли и грязи лицо и руки у него почернели, он постоянно натыкался на ржавые гвозди и острые как бритва обрезки металла, однако скоро привык ко всему и уже не чувствовал боли от многочисленных ран и ссадин. Он притерпелся и к соленому, разъедающему глаза поту, и к капелькам крови, выступающим то там то сям всякий раз, как он не успевал увернуться от рушившихся кусков окаменевшего мусора или досок. Он трудился точно в долгой, непрекращающейся лихорадке, радостно замечая, как отступают перед его упорством эти горы мусора и грязи. На третий день, ближе к полуночи, он наконец завершил работу — прошел по комнатам, придирчивым хозяйским глазом осмотрел все закутки и сам удивился царящей внутри чистоте. Когда он подошел к выходу и обернулся, чтобы еще раз окинуть взглядом все здание, перед глазами у него внезапно потемнело, он пошатнулся и рухнул на колени. Казалось, ночной мрак неслышно взорвался в голове, и он понял только то, что проваливается в черную бездну…

Очнулся он на рассвете, когда лица коснулся первый луч солнца. Он тут же сел и ужаснулся: все его тело, лицо, голова, глаза, даже язык опухли и покрылись крупной красной сыпью. От сильного жара язык пересох и едва шевелился во рту. Схватив рюкзак, Армен кинулся к реке и основательно умылся — с головы до ног. Зуд немного утих, но температура не спадала. Вытираясь, он услышал шум подъезжающей машины. Да, это был Иси. Из машины выпорхнули три длинноногие блондинки в легких платьях, за ними появился мужчина гигантского роста. Показывая здание, Иси что-то воодушевленно объяснял, женщины энергично кивали головами, а гигант оглядывал окрестности. Когда Армен попал в поле его зрения, он повернулся к Иси и пальцем указал на Армена. Иси что-то сказал, все прыснули, и даже пес несколько раз весело гавкнул. Армен почуял неладное. Группа исчезла внутри дома, но к тому времени, когда он приблизился, снова вышла и остановилась у главного входа. Увидев Армена рядом с собой, женщины сначала удивились его виду, потом заулыбались. Одна из них даже озорно подмигнула ему и, облизав губы, залилась смехом.

— А, это ты, — как ни в чем не бывало улыбнулся Иси. — Неплохая работа.

Он хотел было похлопать Армена по плечу, но, увидев его опухшее, красное от сыпи лицо, резко отдернул руку. Армен не спуская с него глаз, застыл в ожидании.

— Иди сюда, — снова входя в дом, позвал его Иси, — хочу показать тебе кое-что. Правда, ты хорошо потрудился, но посмотри-ка на это, — нервным движением он провел по стене указательным пальцем и показал Армену. — Видишь, какая пыль? Весь дом просто утопает в грязи.

Армен остолбенел.

— А кроме того, — не глядя на него, Иси снова вышел на порог, — мы должны вычесть плату за ночлег, ты ведь спал здесь три ночи.

— Как это, — еле выговорил пораженный Армен, так и не сумев проглотить застрявший в горле ком. — Да я вообще не спал!

— Пошли, пошли, это еще не все, — почти с угрозой сказал Иси, обогнув дом и выйдя на его тыльную сторону. — Даже с этого места хорошо видно, что тростник безжалостно вытоптан.

— Послушай, — прохрипел Армен, чувствуя, что не может укротить поднимающуюся в груди волну злости, — я тебе вот что скажу… — он не успел договорить, заметив краем глаза, как в его сторону метнулось нечто огромное и черное, и в следующее мгновение его оглушил свирепый лай…

Потом Армен в ужасе бежал по степи, ежесекундно слыша за спиной грозный рык страшной собаки, и ему казалось, что клыки вонзятся в его затылок. В какой-то момент показалось, что собака в самом деле вот-вот дотянется лапой до рюкзака, но Армен вложил все оставшиеся силы в немыслимый рывок и сумел увернуться. Уже сбегая по склону к реке, он услышал, как Иси отозвал собаку своим мягким женственным голосом. Армен ринулся в камыши, а собака остановилась наверху, продолжая рычать и лаять, потом вернулась к хозяину. Тяжело дыша, Армен остановился и обернулся, но ничего не было видно, вокруг стояла тишина. Обливаясь потом, он попытался восстановить дыхание, однако сердце точно разорвалось в груди на мелкие кусочки. Внезапно голова у него закружилась. Как во сне медленно и бесшумно он повалился в камыши и оказался на краю какой-то темной впадины. Казалось, исполинских размеров черный зверь ухватил его зубами за ворот и тащит, чтобы сбросить в эту глубокую яму, а чья-то длинная, похожая на тень, рука силится оттащить его подальше от края.

— Держись, сынок, держись, — коснулся слуха далекий, слабый голос.

Армен медленно, с усилием поднял веки и как сквозь мутный туман увидел склонившегося над ним тщедушного старика.

— Ничего, сынок, — утешал старик, — скоро все пройдет и забудется.

— Где я? — еле слышно прошептал Армен.

— Я на другом берегу пас своих ягнят и все видел, — сказал старик. — Ты должен благодарить судьбу.

— За что?

— Тебя ужалил скорпион, и если бы ты не бежал сломя голову, яд не вышел бы из тела и тебя, скорее всего, уже не было бы.

Пораженный Армен не знал, что сказать.

— Пошли, я вылечу тебя землей и водой, — сказал старик. — На это нужно время, но к вечеру ты будешь здоров.

Он взял Армена за руку и повел за собой в глубь камышовых зарослей. Вскоре они вышли на небольшую поляну, по колено залитую водой. Это походило на удивительно чистый бассейн, над которым клубился пар. Старик раздел и уложил Армена в воду и ловко стал залеплять ему лицо глиной. Чувствуя на себе искусные движения пальцев, Армен невольно улыбнулся: казалось, старик лепит из глины новое тело…

Вне себя Армен рванулся к выходу из приемной. Он не знал, что собирается сделать, но и оставаться на месте не мог. Стремительно пересек балкон и, выйдя во двор, который был уже наполовину в тени, побежал к воротам.

— Эй, подожди, остановись!..

Выбежав из ворот, огляделся: вокруг никого не было.

— Иси! — крикнул он. — Подожди, мне надо тебе кое-что сказать!

Сделал несколько шагов, посмотрел в один конец улицы, затем в другой, но никого не увидел, кроме нескольких игравших на противоположном тротуаре ребятишек. И тут слева от себя он услышал рокот заводимого мотора и кинулся в ту сторону. В верхней части улицы из-под густой кроны дерева выплыла шикарная красная машина, моментально набрала скорость и лихо промчалась мимо. Армен побежал, но успел заметить лишь высунувшуюся из окна квадратную морду огромного пса и его выпученные сверкающие глаза…

— Эй, паренек! — послышался позади голос старушки уборщицы. — Куда же ты делся, иди скорее сюда!

Армен, бессмысленно смотревший вслед машине, вздрогнул и с удивлением обнаружил, что голос старушки моментально его успокоил: гнева и возмущения как не бывало.

— Иду, мамаша, — переведя дух, отозвался он и поспешил к воротам.

4

Насколько непривлекательно выглядела резиденция Скорпа снаружи, настолько роскошным был его кабинет. Когда Армен переступил его порог, в нос ему ударил смешанный запах женских духов и какого-то незнакомого напитка. Он тихо прикрыл дверь, вполголоса поздоровался и робко остановился у входа. Кабинет был украшен изысканной мебелью, сочетавшей мягкую кожаную обивку и тонкой выделки темно-коричневое дерево. В дальнем углу за внушительных размеров письменным столом в бесцветно-сером свете, пропущенном через тяжелые плюшевые портьеры, тщательно закрывающие окна, сидел смуглый костистый человек и что-то писал. «Значит, это и есть Скорп», — подумал Армен, осознавая, что между ним и этим человеком лежит непреодолимое пространство, как между стоящим на земле человеком и восседающим на недосягаемой высоте властелином материального мира. Чуть погодя Скорп осторожно отложил ручку и пробежал глазами написанный текст, беззвучно шевеля тонкими губами. Лицо у него было внушительное: темная кожа, широкий, агрессивный лоб и упрятанные глубоко в глазницы, точно подстерегающие глаза. В его порывистых движениях, свойственных сухощавым людям, угадывалась целеустремленность опытного человека, привыкшего действовать быстро и решительно. Кивком головы одобрив написанное, он поднял взгляд и пристально посмотрел на Армена.