Арпонис

А неровностей на Арпонисе хватало. В неярком свете одной-единственной лампы Сашка рассматривал фигуры, составлявшие орнамент. На металле в нескольких местах были видны вмятины и довольно глубокие царапины.

— Это не музейный экспонат, — произнес Сашка задумчиво, ощупывая металл. — Этой штукой пользовались, и пользовались долго. Рабочий экземпляр.

— Дай посмотреть! — потребовал Андрей.

Сашка протянул ему Арпонис. Андрей первым делом заглянул в отверстие, стараясь повернуть жезл так, чтобы свет падал вовнутрь. Наблюдавший за его действиями Сашка слегка вздрогнул.

— Стой! — выдохнул он. — Подожди…

— Что такое? — встревожился Андрей.

Сашка забрал у него Арпонис и повернул так, чтобы свет падал на набалдашник.

— Видишь это? — тихо спросил он ошарашенного друга. Тот молча кивнул.

Казавшееся шарообразным утолщение на конце жезла вовсе не было таким. Металл в этом месте сгладился от долгой службы и потому то, что было бы заметно при дневном свете, в кладовой обнаружилось не сразу.

Набалдашник был сделан в форме головы животного. Контуры его едва просматривались, но вместо глаз были вставлены маленькие драгоценные камни, что заметил Сашка, когда наблюдал за Андреем. И сейчас они оба застыли в удивлении, мгновенно узнав эту голову, на которой рубиновым светом горели глаза той самой собаки, что спасла их от Джокера два месяца назад.

За дверью послышался слабый шум, скрипнул паркет. Дверь в кладовую распахнулась. Охваченные ужасом, мальчики подняли глаза — перед ними стояла довольная Маша.

— Чтоб тебя! — в сердцах бросил Сашка, чуть не выронив от страха жезл. Андрей не сказал ничего, но лицо его покраснело от злости.

— Попались! — радостно объявила Маша и вдруг замолчала, завороженная блеском Арпониса. — Ой, а что это у вас? Дайте посмотреть! — протянула она руку.

Не обращая на нее внимания, Сашка стал заворачивать находку обратно в ткань.

— Э, э! — попытался остановить его Андрей. — Я еще не разглядел толком!

Маша тоже хотела что-то сказать, но удержалась, взглянув на рассерженного Андрея.

— И я не разглядел, — буркнул Сашка, перевязывая сверток. — Но мне кажется, нам пора отсюда сматываться.

Он стал запихивать сверток обратно в мешок, стараясь, чтобы выглядел, как раньше. У наблюдавшей за его действиями Маши округлились глаза.

— Это что, не ваше? — задохнулась она от возмущения.

— Было б наше, чего бы мы тут сидели? — раздраженно произнес Андрей.

— А кто вам разрешил лезть в кладовую? — спросила Маша в спину Сашки, склонившегося над мешком.

— Никто, — огрызнулся тот.

— Так вы что, залезли сами? — продолжала возмущаться Маша. — Ну вы даете! Вас же выгонят из школы!

— Выгонят, — бросил Андрей. — Поэтому советую не шуметь, а то и тебя с нами за компанию. Чего пришла?

— Я следила за вами, — сказала Маша. — Больно вид у вас был заговорщицкий.

Повесив мешок на место, Сашка хмыкнул и выключил свет в кладовой. Андрей осторожно выглянул наружу.

— Никого! — прошептал он.

Они выскользнули из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Щелкнул, закрываясь, замок. Осторожно, стараясь не скрипеть, ребята двинулись вдоль стены к выходу.

— Как вы можете так поступать! — не успокаивалась Маша.

— Вот привязалась, — буркнул Сашка.

Маша опять открыла было рот, но в этот момент в коридоре мелькнула тень. Сквозь стеклянные вставки в двери не было видно, кто это. Однако этот кто-то, без сомнения, направлялся в спортзал.

— Физрук! — панически воскликнул Андрей и закружился на месте, ища, где бы укрыться. Сашка замер в растерянности, не отрывая глаз от приближавшейся тени.

Тут Маша дернула обоих за рукав:

— На трибуны!

Недалеко от дверей с их стороны зала находились трибуны, предназначенные для зрителей на школьных матчах. Сообразив, что укрыться всё равно больше негде, ребята ринулись наверх, прыгая с сидений на сиденье прямо через спинки кресел. Достигнув последнего ряда, они растянулись в проходе.

Сашка пристально уставился в щель между полом и спинкой нижестоящего кресла. Хрипящий от предпринятой гонки Андрей бухнулся на живот, чуть не попав ботинками Сашке по голове. Маша улеглась на спину и теперь бурно дышала, ничуть не пытаясь сдерживаться.

Дверь открылась, в зал ворвался луч света. Сашка лягнул Машу в плечо, чтобы она перестала пыхтеть. Не дыша, ребята смотрели, как Пал Палыч прошел по коридору и скрылся в кладовой, откуда они сами вышли минуту назад.

Андрей сразу попытался встать, но Сашка так страшно протестующе зашипел, что тот снова ткнулся носом в пол. И оказался прав — не прошло пары минут, как в полумраке опять послышались шаги. Пал Палыч прошел обратно, в руках у него ничего не было.

Когда за ним закрылась дверь, Маша села и, не сдерживая гнева, прерывисто произнесла:

— А теперь потрудитесь объяснить эти гонки… и, заодно, что вы там рассматривали, в кладовой!

Мальчики встали, стряхивая с себя пыль.

— С ума сойти, — весело бросил Андрей, оценивая взглядом покоренную ими высоту. — Никогда так не скакал!

Сашка согласился, что было бы неплохо повторить результат при сдаче норматива по бегу с препятствиями. Весело переговариваясь, они направились к проходу между рядами.

— Ах так, да? — сверкнула глазами Маша и тем же манером, как они поднимались, стала быстро спускаться вниз.

На полпути она обернулась.

— Если б не я, вы до сих пор стояли бы внизу! — обиженно сказала она. — Точнее, в кабинете директора, объясняя ему, что делали в спортзале после уроков.

Она направилась к выходу, Андрей вопросительно глянул на Сашку. Тот неопределенно пожал плечами.

— Маша, постой! — крикнул Андрей.

Он загрохотал по ступенькам, Сашка последовал за ним. Маша остановилась с независимым видом, но было видно, что уходить ей страшно не хочется.

— Не обижайся, — сказал ей Сашка, — дело тут не простое.

— К тому же сама говорила, что в магию не веришь, — добавил Андрей.

У Маши тут же загорелись глаза:

— Та штука в кладовой — магическая?!

Мальчики не сразу сообразили, что ответить. Маша немедленно заподозрила их в желании утаить правду.

— Секрет, да? — насмешливо спросила она. — А кто только что орал: «Постой»?

— Мы правда всё объясним, — сказал Сашка, — по меньшей мере, что сами знаем. Только давай сначала выберемся отсюда, не всю же ночь здесь торчать?