Артефакты

Сначала автобус шел полупустым, но на городской окраине, на остановке у завода в него набилась куча народа. Рядом со мной плюхнулась грузная тетка с баулами, придавив меня к окну.

— До Красносерповки едешь, красавец? — весело поинтересовалась она.

— Нет. Какая такая Красносерповка? Впервые слышу, — немного напрягся я, подумав, что возможно «артефактер» Краснов ошибся, а может и специально, со злым умыслом, засунул меня не в ту маршрутку.

— Не путай парня! — хитро улыбаясь, подмигнул тетке нависший над нами мужчина, чья спортивная сумка била меня по голове. — В Овечкино он едет.

— Какое ещё Овечкино?! — задавленно пискнул я.

— Которое теперь Капищево, — успокоил сидевший напротив дедок и пояснил загадки местной топонимики.

Выходило так, что село Капищево переименовывали трижды. Впервые изменил название с Капищево на Овечкино владелец усадьбы и соляной шахты помещик Овечкин ещё в конце ХІХ века. После деревеньку в соответствии с революционными веяниями переименовали в Красносерповку, а в 90-е годы снова в Капищево.

— Ох, и времечко было, — сокрушался дедок. — Правду говорят — «лихие 90-е», будь они неладны! Организовали лесное хозяйство — вырубили под корень весь лес. Затеяли рыбный кооператив — загнулось озеро Зеркальное. От дворянской усадьбы один фундамент остался, остальное разобрали по кирпичику. Шахту соляную закрыли, сказали нерентабельная. Теперь чужую соль за три девять земель покупают. Эх, вот такие дела у нас в Капищево! А раньше слава про нашу соль гремела во всех краях! Знаменитая столетняя марка «Две овечки». Может, слышали?

— Была у меня старая коробка с двумя овечками из соли, — признался я, не вдаваясь в подробности.

— Вот-вот! — обрадовался старичок. — На шахте умельцы вырезали когда-то сувениры — фигурки овечек из каменной соли.

Родственники, пожилая чета пенсионеров — дядя Виталик и тётя Света, не удивились почти ночному визиту. И даже, можно сказать, обрадовались. Особенно дядя, которому срочно нужен был железный повод, чтобы выпить.

Сначала я категорически отказывался, но он предложил помянуть бабушку Наташу. Достал из комода фотоальбом, а из него — свадебную фотографию и положил передо мной. Я глянул и сам попросил налить, да побольше, потому что со старой черно-белой фотографии, кроме моей покойной родственницы, на меня смотрел и ныне здравствующий колдун Валентин. Выглядел он на фото точно так же, как в минувший субботний вечер. Только без тёмных очков.

— Кто это?! — ткнул я в него дрожащим пальцем.

— Валентин Овечкин, — скривился дядя, то ли от водки, то ли от воспоминаний. — Хмырь редкостный. Скользкий, странный… Колдун!

Мои зубы клацнули о край стакана.

— В смысле?

— Да натуральный колдун, можешь мне поверить!

В свете последних событий, я легко мог поверить дяде Виталику, но хотелось бы подробностей.

— Из-за этого паразита я «Битлз» разлюбил! — ошарашил меня родственник.

Тут дядя поведал короткую, но захватывающую даже по сравнению с моими приключениями, историю.

В молодости дядя Виталик увлекался иностранной эстрадой. Его коллекции пластинок с песнями легендарных битлов позавидовали бы и столичные стиляги. Любил Виталий эти пластинки самозабвенно, как родных детей, до того самого дня, когда познакомился с Валиком Овечкиным, городским парнем, приезжавшим отдыхать на турбазу озера Зеркальное. В честь укрепления отношений между городом и деревней Валик подарил Виталию новенький альбом «Битлз» с желтой субмариной на обложке. Виталик уже записал Валентина в лучшие друзья, но не тут то было.

Во время проигрывания самой первой на пластинке песни, после слов «Sky of blue and sea of green іn our yellow submarine», дядя услышал в своей голове чужой голос, гнусаво, почти по слогам, произносящий: «Небо голубое, море зелёное в нашей желтой субмарине». Испугался до смерти! «We all live in a yellow submarine» пели битлы, «Мы… все… живём… в желтой… подводной… лодке» дотошно повторял за ними голос.

— А я ведь немецкий в школе учил! — скорбно заметил в этом месте своего повествования дядя.

— Вы выучили английский язык после того, как прослушали пластинку? — удивился я. — Здорово!

— Ага, как бы не так! Я понимаю только слова песен «Битлз». Проиграй любую их песенку, я её по строчке переведу!

Найдя в телефоне запись «Yesterday», я включил песню, и мой дядя из Капищево показал «мастер-класс».

— Невероятно! Но все равно не понял. Почему вы перестали любить битлов?

— Пфф… Вот тебе совет, сынок! Нравится какая-нибудь иностранная песенка — никогда не пытайся узнать, о чем они там поют. Так разочаруешься…

После того случая Виталик вернул колдуну подарок и стал его избегать, обходить десятой дорогой, но тот ещё долго таскался за ним, пытаясь всучить брелки, зажигалки, значки, джинсы, майки и прочую заграничную мишуру. Потом Валентин познакомился на озёрном пляже с двумя юными особами — двоюродными сёстрами Виталия — Наташей и Беллой, и оставил дядю в покое.

— У бабушки Наташи есть сестра? — обрадовался я такой новости, подумав: «Может она знает тайну моего наследства — зеркала и гребня?»

Но нет… Дядя достал из семейного фотоальбома ещё одну пожелтевшую карточку, на этот раз цветную.

— На какую-то киноактрису из старых фильмов похожа! — оценил я красоту стройной светловолосой девушки в коротком цветастом платьице, чьё хорошенькое личико показалось мне смутно знакомым. — О! На Бриджит Бардо!

— Это Белла. Невеста Валентина. Она уехала из села очень давно и больше никогда не возвращалась.

— Невеста? Как так? Если Белла была его невестой, то почему он женился на бабушке Наташе?

Дядя лишь покачал головой и позвал тетю Свету, которая в мелодраматических подробностях, достойных бразильских сериалов, поведала одну интересную семейную историю.

Роман между Валентином Овечкиным и его однофамилицей, первой красавицей Красносерповки — Беллой Овечкиной, развивался бурно и стремительно. Ещё не закончилось лето, а вежливый и серьёзный городской кавалер попросил руки девушки. Родители Беллы были только «за». Девушка успешно сдала вступительные экзамены в ветеринарный техникум и должна была переехать жить в город, то есть удачно разрешалась и жилищная проблема. Категорически против союза Беллы и Валентина выступала только старшая незамужняя сестра Наталья, работавшая помощником счетовода в управлении соляной шахты. Она прочила будущим молодоженам всяческие несчастья и отговаривала Беллу от скоропалительного брака. Сестры даже разругались.

Младшая сестра обвинила старшую в черной зависти, что весьма походило на правду. В отличие от красавицы и умницы Беллы, Наталья — толстенькая нелюдимая бука, с треском провалила экзамены на исторический факультет (сдуру поспорив с экзаменатором о языческих культах) и с трудом (в виду полного отсутствия математических способностей) окончила курсы счетоводов при шахте.

К удивлению всей Красносерповки, к горю отца и матери сестер Овечкиных, Наташа оказалась права. Очень скоро от Беллы перестали приходить всякие весточки. Родители пытались дозвониться к Валентину — не смогли. Собрались ехать в город, искать дочь, но Валик Овечкин сам заявился в деревню и привез письмо с заграничным штемпелем. В нем Белла навсегда прощалась с родными и писала, что выходит замуж за иностранца, и уезжает жить за границу.