Артефакты

Никто в Красносерповке не поверил этому письму…

— Почему не поверили? — перебил я тётю Свету. — Как по мне, так все сходится. Что такой красавице делать в такой дыре как… ээ… Я хотел сказать, в Красносерповке.

Тётя со мной не согласилась. Она знала Беллу с детства. Ну, не могла та навсегда уехать, не повидав стареньких родителей. Да и Красносерповка вовсе не была «дырой». Работала соляная шахта, ферма, турбаза и много других успешных предприятий.

Самое интересное то, что никто в селе не поверил рассказу Валентина, кроме… Натальи. Она решительно встала на его защиту, сказав, что ничего другого от сестры и не ожидала. Вскоре Валентин и Наталья тихо поженились, вместе отстроили дом, тихо прожили в нем пару лет. Потом Валик куда-то исчез. Всем желающим узнать о судьбе мужа Наташа Овечкина показывала письмо со штемпелем Магадана, куда, якобы, Валентин уехал на заработки.

Ей тоже не верили. В Красносерповке в те времена платили хорошие зарплаты. И на кооперативную квартиру в городе можно было заработать, и на машину, и на отдых на черноморских курортах. Зачем куда-то уезжать? Однако на все выражения недоверия Наталья только презрительно хмыкала, и выглядела, как всегда — угрюмой, но довольной.

Прошло двадцать лет. Наступили, как выразился дедок из автобуса — «лихие 90-е». Судьба уберегла Красносерповку, теперь уже Капищево, от серьезных бандитских разборок, но не от разорения.

— Видел бы ты, сколько швали повылазило из разных углов, чтобы поживиться народным добром, растащить его и брюхо свое ненасытное набить… мама, не горюй! — с горечью сказал дядя Виталик. — Савва Березкин в 90-е весь город к ногтю прижал, а у нас в Капищево хуже всех был Валентин Овечкин!

— Вернулся из Магадана?

— Нет.

— А как же тогда?

Оказалось, в лихие 90-е в село приехал молодой парень. Назвался Валентином Валентиновичем Овечкиным, сыном того самого Овечкина. Все, кто помнил мужа бабушки Наташи, отмечали его необыкновенное сходство с отцом. «Новый» Валентин привез бумаги, в которых утверждалось, что он потомок помещика Овечкина и… здрасьте, нет советской власти, Капищево, оказывается, его родовое гнездо. И он собирается здесь всё изменить и улучшить, и много чего хорошего сделать для земляков. Сначала Валентин развил бурную деятельность по коллективной приватизации соляной шахты. Не успели односельчане опомниться, вникнуть в происходящее, как им на руки были выданы красиво оформленные сертификаты непонятного назначения, а шахта оказалась закрытой. Местная соль из магазинов исчезла, зато появилась заграничная — дешевая, в красивой удобной упаковке, но радости по этому поводу было мало. Многие люди остались без работы и, соответственно, без денег даже на соль.

«Не беда!» — сказал им Валентин Овечкин, и организовал вырубку дубрав и ельников на заповедных территориях, посулив молодым селянам бешеные деньги за то, чтобы пошли работать на него. Но не дал. Обманул. А лес вырубили, одни пни торчат. Был лесной край — стало плешивое место.

— А еще Валик пообещал построить хорошую дорогу из города в село. Взял за работу деньги от сельсовета. Заасфальтировал сорок метров — деньги закончились, — вспоминала тетя Света. — А про школу помнишь?

— Ага. Он, Саша, крышу школы надумал ремонтировать. Содрал с нас всех последние копейки, своих сказал, добавит. Потом школу закрыли, как и шахту, и проблема ремонта отпала сама собой.

— И денежки тютю…

— Турбазу на озере в аренду взял и обозвал рыбным кооперативом, — продолжил дядя. — Только Валик не рыбу там разводил — её в Зеркальном и так без счета водилось, а бандиты из города стали к нам в Капищево наезжать, пьянствовать и рыбу динамитом глушить. Озеро от местных полностью отгородили, даже искупаться было нельзя.

Сгинул «новый» Овечкин, так же как и появился — неожиданно…

Глава 5 Зеркальное

ЗАГАДОЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ.

ТРАГЕДИЯ НА ОЗЕРЕ ЗЕРКАЛЬНОЕ.

Специальный репортаж нашего

внештатного корреспондента Ф. В.

из села Капищево.

Таким был заголовок в вырезке из областной газеты за май 199… года. В ней рассказывалось о чрезвычайном происшествии в ночь с 30 апреля на 1 мая. Главный герой заметки — дядя Виталик, давал интервью Ф.В. и делился впечатлениями от увиденного. А видел он вот, что…

В ночь с пятницы на субботу на озере было шумно и весело. Братки, приехавшие отметить по старой памяти день международной солидарности трудящихся, выпили и отправились, кататься на моторной лодке. Дядя в ту ночь не спал, но не по причине шума — к нему деревенские жители успели привыкнуть, а потому что наблюдал с чердака за небом, точнее — за восходом огненно-красного месяца. Как у школьного учителя физики и астрономии, у дяди Виталика имелся собственный телескоп и профессиональный интерес к небесным телам. Вдоволь налюбовавшись ночным светилом, дядя перевел телескоп на озеро. Увидел рассекающую зеркальную гладь озера, лодку, хорошо разглядел двух городских — М. Кедрова и А. Груздева, сидевших в лодке и В. Овечкина, который ею управлял.

— Посередине Зеркального был водоворот, — рассказал дядя. — Один из отдыхающих бросил в него динамитную шашку.

— Зачем?

— Да кто же знает. Как говорится, у богатых свои причуды. Так вот, бросили они динамитную шашку… И громыхнуло!

— Будто зеркало огромное треснуло! — уточнила тётя Света. — Бум! Крак! Всю деревню тряхнуло. У кого иконы со стен попадали, а у кого и окна повылетали.

Дальше дядя видел, как лодку затянуло в водоворот. Он побежал звать на помощь. Пропавших искали всю ночь. Искали, искали, но так и не нашли — ни лодки, ни людей. А на утро Зеркальное исчезло. Было озеро, и нет его. Вся вода ушла под землю. Остался сухой котлован, по дну которого змеилась большая трещина. В ней и обнаружили ТО САМОЕ зеркало.

— А гребень? Где бабушка Наташа взяла старинный гребень? — спросил я. — И почему она решила завещать зеркало и гребень мне?

— Хм. Говорила, в лесу нашла. В старину здесь языческое капище стояло, поэтому и село называется Капищево. У нас часто древние штучки находят, иногда прямо на огородах выкапывают — черепки всякие, железки гнутые, обломки резных костяшек. А завещала она тебе это добро, потому что ты в музее работаешь. Разве нет?

— Нет, я работаю там, где раньше был краеведческий музей, — сказал я и продолжил расспрашивать родичей про высохшее за одну ночь озеро.

Необычным феноменом заинтересовались ученые, приехали, посмотрели, но всерьёз изучать не стали, так как с финансированием науки в те годы было совсем туго.

— А они как-нибудь объяснили, куда делись тела?

— Конечно. Тут ученым быть не надо, — хмыкнула тетя.

— Доплыли потихоньку до зарослей камышей и сбежали! — уверенно заявил дядя. — Городские и Валик инсценировали свою смерть. Как говорили в 90-е — «встали на лыжи».

Действительно, я хоть и смутно помнил 90-е годы, но знал, что тогда многие так делали. Одни от кредиторов скрывались, другие — от правоохранительных органов, а кто-то и от бывших «друзей». Вот как Овечкин озеро осушил — это загадка. И для чего? Хотя, чего ещё ождать от сына колдуна? В том, что Валентин Овечкин-младший жив, тетя Света не сомневалась ещё и потому, что была уверена — видела его в Капищево после катастрофы.

«Шла я как-то вечером мимо двора Натальи, и услыхала её спор с мужчиной. Разговаривали они так, будто давно друг друга знали, а ругались, ну, прямо как муж с женой. Мне показалось, что был это „молодой“ Овечкин».

О чем конкретно спорили, тётя не поняла, но отчетливо расслышала, как мужчина несколько раз повторил слова: «лес», «озеро», «отдай».

— Спать пора. Всех тайн и загадок за один день не раскроешь, — философски заметил дядя Виталик.

Ночью мне снились овцы. Нет… не так. Сначала приснился зловещий, кроваво-красный лунный серп, висевший над деревней. Будто смотрю я на его отражение в несуществующем озере, а вокруг — лесная чаща. Из леса выходит колдун Валентин в черном плаще с капюшоном и черными очками на носу, тычет в них когтистым пальцем и говорит: «Знаешь, что это? Очки китайского таможенного чиновника времён Опиумных войн. Редкая вещь. Хочешь, подарю?». А потом были овцы. Нет… не так. Была записка «натопанная» овцами: «Раз в неделю — релаксирующий сон за 200 грамм зеленой шерсти». И пастушка машет белым флагом, привязанным к посоху и кричит мне: «Скажи — живи! Скажи — живи!»

Утром в относительно свежую голову, подтянулись свежие мысли. Я задумался о внештатном корреспонденте, писавшем статью о происшествии на озере, загадочном Ф.В. Вдруг он что-то знает такое, о чем другие забыли рассказать или умолчали?

— Кто он? Как его найти? — спросил я у дяди.

— Витьку-Рыжика? Фазана? А зачем тебе его искать? Разве вы не вместе работаете?

Возвращался я в город, дум печальных полон. Витя Фазан, оказывается, был одноклассником Беллы. Вся деревня знала, что парень влюблен, но никак не наберётся храбрости, чтобы сделать девушке предложение. Наконец Витя решился, нарвал букет алых роз на клумбе перед шахтой, пошёл в дом к Овечкиным, а там уже привечали Валентина. Даже переехав жить в город, Виктор Тимофеевич не смог забыть первую любовь. Не женился, не создал семью. Дядя и тётя почему-то приняли юного охотника за внука или сынишку Фазана, наверное, из-за цвета волос — это сейчас мой начальник седой, а в юности был рыжий-рыжий, но я то знал, что у Виктора Тимофеевича никогда не было детей.