Аспирант

Левка сопел, ерошил волосы, курил одну за другой сигареты. В комнате можно уже было, что называется вешать топор. На Левкином лице было написано выражение жгучей досады. Проигрывать мой визави явно не любил.

Наконец я в третий раз подряд поставил ему мат и откинувшись на спинку стула снисходительно сказал:

— Все Лев! Три ноль! Признавай себя побежденным. Сегодня не твой день. Эх жаль, что мы играем на интерес, а не на деньги, а то я сегодня озолотился бы!

— Сашок, ну давай еще одну, — заныл Фридман, — дай мне хотя бы размочить счет!

— Ага, а не боишься, что будет четыре ноль?

— Нет, нет тебе просто везет сегодня. Ты же всегда объективно играл хуже меня! — и Лев принялся расставлять фигуры на доске по — новой.

В разгар этого его увлекательного занятия в дверь постучали. Мы практически хором воскликнули:

— Войдите!

Дверь открылась, и я увидел возникшее на лице Фридмана выражение крайнего удивления, переходящее в настоящую оторопь. Его рот приоткрылся и мне вдруг показалось, что еще не много и я услышу стук упавшей на пол его нижней челюсти.

В комнату вошла Заварзина. На это раз она выглядела настоящей секс-бомбой. На ней был надет короткий белый сарафан значительно выше коленей так, что на всеобщий обзор выставлялась пара совершенно роскошных женских ног, на ее плечи волнами спускалась густая грива волос соломенного цвета, все это в сочетании с выразительными голубыми глазами и изящными чертами лица производило совершенно потрясающее впечатление. Все же, приходя на кафедру Заварзина выглядела куда менее вызывающе. Если бы она появилась на работе в таком виде, то боюсь, что бедолагу Пашкевича мог посетить повторный инфаркт и кто его знает, может быть вместе с инсультом.

— Здравствуйте, мальчики! Здравствуйте Александр! — произнесла она, переступив порог. — У вас тут можно топор повесить! — поморщившись добавила Юлия.

— Здравствуйте, Юлия Сергеевна! — С энтузиазмом в голосе произнес я, — Какими судьбами в наших палестинах! Вы часом адресом не ошиблись? Что вы могли позабыть в жалкой берлоге несчастных бедных аспирантов?

— Ну, ну Александр не прибедняйтесь. Не такие вы уж и несчастные. А адресом я не ошиблась. Мне нужны вы. И по срочному делу.

Я немедленно изобразил на лице глубокую задумчивость. Мол по какому такому делу мое скромное жилище посетила такая красавица? Потом хлопнул себя ладонью по лбу и произнес:

— Вы, Юлия Сергеевна видимо хотите обсудить со мной некоторые аспекты выполнения того задания, которое дал нам совсем недавно наш глубокоуважаемый и многомудрый заведующий кафедрой. Я не ошибся?

Нет Александр, вы не ошиблись. Именно некоторые аспекты я и пришла обсудить с вами. — улыбнулась в ответ Заварзина.

— Нет ничего проще. Сейчас мы с вами организуем краткий коллоквиум. Лева будь другом побудь в коридоре или у соседей примерно четверть часа. Пока я с Юлией Сергеевной буду обсуждать некоторые рабочие моменты.

Фридман потерянно мотнул головой и направился к двери. Когда он вышел в коридор я поднялся со своего места, закрыл за ним дверь, повернулся к Заварзиной и сказал ей:

— Садись, вот сюда на Левкино место. Что опять стряслось? Новый вещий сон приснился?

Глава 5

Заварзина прошла в комнату, села на предложенный мною стул, закинула нога за ногу и с любопытством огляделась по сторонам.

— Да, давно я уже не была в общаге уже совсем отвыкла от вида этих стен и этих коридоров, — промолвила она, — а ты Саша делишь эти хоромы на двоих, с тем молодым человеком, который вышел от сюда с до нельзя смущенным видом?

— Это Лева Фридман, аспирант с Химфака. И не смущенный он вовсе. А ослепленный. Не каждый день к нам такие сексапильные красотки заходят! Ослепнешь по неволе от твоего вида! — ответил я. — Ну что? Кого на этот раз спасать будем? Надеюсь на этот раз обойдемся без мордобоя?

— Я тоже надеюсь. А спасать Сашенька мы будем детей. А до кучи еще и пару взрослых. Хотя дети в приоритете.

— Поясни. — Я подошел к стулу и уселся напротив Юлии.

— Конечно, охотно поясню. В эту субботу, утром из районного центра города Гусев отъедет автобус со школьниками в возрасте 12,13 и 14 лет в направлении летнего пионерско — оздоровительного лагеря, расположенного возле поселка Борисов. Это километрах в сорока южнее Величанска. Автобус доедет вполне себе благополучно до поворота на южную трассу и свернет на нее. Недалеко от поворота находится мост через речку. Речка хотя и не широкая, зато в именно в этом месте очень глубокая. При въезде на мост водителю автобуса станет внезапно плохо с сердцем. Этот придурок выйдет в рейс, да еще с детьми в предынфарктном состоянии. Короче автобус потеряет управление и упадет в реку. Итог будет печален: восемь детей погибнут сразу, еще трое умрут позже в больнице, кроме того, погибнут и водитель, и одна учительница из числа сопровождающих детей. Вот такая информация стала мне известна. Что скажешь на это Саша? — Заварзина вопросительно посмотрела на меня.

— Никаких объективных доказательств всего вышесказанного ты, конечно, предоставить не можешь? — на всякий случай спросил я.

— Ну какие в таком случае могут быть объективные доказательства? — Заварзина пожала плечами. — Какие объективные доказательства своих прозрений будущего мог сразу привести герой романа Стивена Кинга, который ты прочел недавно?

— Ясно — понятно. Да я сразу понял, что никаких объективных доказательств не будет. Вещий сон таковым является только для тебя. А я в свою очередь должен либо поверить тебе, либо нет.

— Именно так, Саша! — ответила Заварзина и ослепительно улыбнулась мне.

— Следовательно, ты хочешь предотвратить надвигающиеся несчастье, но одна сделать это не в состоянии, и поэтому решила обратиться за помощью к скромному аспиранту Саше Солдатову?

— Ну не такой уж ты и скромный, и малозначительный. В случае с Афанасьевым ты оказался очень даже полезен, да и по любому одна голова хорошо, а две лучше. — Я еще раз был награжден обворожительной улыбкой.

— Ладно отложим взаимные комплименты в сторону. Ты желаешь предотвратить катастрофу с автобусом, но пока не знаешь, как это сделать. Так?

— Именно.

— Отлично. Время до субботы у нас еще есть и в принципе его даже навалом. Мы должны сообща за эти дни продумать план операции.

— Я очень рада, что ты так хорошо понимаешь меня. Хорошо обратиться за помощью к умному человеку.

— Ладно. Как умный человек умному человеку предлагаю следующую схему действий. Сегодня я помозгую над этой задачкой, а скажем завтра было бы не плохо отправиться на место предполагаемого несчастья и осмотреться там не посредственно. Ну и составить диспозицию возможных действий. Это возможно?