Aтем

Раскрыв меню, они неспешно залистали страницами. На какое-то время в зале воцарилось привычное спокойствие, и гости отвели любопытные взгляды от ребят.

Одиннадцать двадцать одна. Проверив ещё раз слишком быстро бежавшее сейчас время и попивая уже второй стакан сока, Штэфан принялся считать искусственные золотистые листья на кленовых ветках, что стояли в глиняной вазе рядом с солонкой. Шумные соседи, расправившись с заказом, вновь начали яро обсуждать, как обмануть родителей и поехать в Мюнхен на MTV Europe Music Awards, где будут выступать Tokio Hotel. А Штэфан лишь невольно усмехнулся – вот у кого проблемы, а он переживает о неудавшемся свидании.

– Штэф? – Чья-то тяжёлая рука хлопнула его по плечу.

– Хей! – удивился он, увидев приятеля.

– Музыкальный запой окончен? Решил выбраться в люди? – И, пожав друг другу руки, оба громко рассмеялись. – Ты один или кого-то ждёшь?

– Встреча. А ты чего?

– Передаю Шефера и ребят другому лейблу. Юрген! – окликнул он вошедшего в кафе высокого мужчину с синей папкой, и махнул рукой, подзывая его.

– Тут?

– Моё субботнее утро уже подпорчено дерьмовой погодой и вот этой приближающейся недовольной рожей. Так хоть, может, двойная порция молочного коктейля это как-то скрасит. Я наберу тебя на днях. – Он вновь хлопнул Штэфана по плечу и вместе со своим гостем направился вверх по винтовой лестнице.

Погода тем временем вконец испортилась. Тополя и берёзы, окружавшие кафе, скрипя, раскачивались на ветру. Ещё мгновение – и хлынул проливной дождь, загоняя беспечно гуляющий люд внутрь заведения. «Идиот», – раздосадованно выдохнул Штэфан.

15

– Боже! – Хлестнувшая по кухонному окну мокрая ветка липы заставила Дэниэль испуганно вздрогнуть. – Проклятье! – выругалась она, неаккуратно взявшись за раскалённый утюг, и отдёрнула обожжённый палец.

Битые двадцать минут Дэниэль пыталась выгладить кипенно-белую рубашку, но у неё никак не получилось сфокусироваться. Мысли превращались в образы и отвлекали от процесса, отчего на ткани то и дело возникали ненужные складки. Причиной тому был этот недавний знакомый, а виной – собственные страхи. Скорее всего, Штэфан уже давно сидит в кафе, ожидая её. Гадает, что же пошло не так, и наверняка в душе ругает. А она здесь, в своей маленькой комнатушке, в своём перевёрнутом мире, не нашедшая в себе силы всё объяснить.

Плюнув на непослушную рубашку, Дэниэль надела серый свитер – под стать дню – и направилась к Гансу Краусу – старику, которому пару раз в неделю давала уроки французского. Их семьи связывала не только дружба, но дальние родственные отношения.

– Здравствуй, Дэни! – открыв дверь, поприветствовал её Яков – тощий высокий мужчина шестидесяти лет – сын герра Крауса. – Погодка там не на шутку-то разыгралась, – полувопросительным тоном произнёс он, подняв с пола большой тёмно-коричневый портфель, который на вид был старше него самого.

– Это точно. – Дэниэль закрыла мокрый зонтик и прошла внутрь.

– Папа, я заскочу позже! – прокричал Яков в соседнюю комнату. – До встречи, – уже обратился он к Дэниэль.

16

– Bonjour! – поздоровалась она и села за маленький стол, наблюдая за тем, как герр Краус расставляет цветастые фарфоровые блюдца.

– S’il est temps de boir un cafe? – бодро произнёс он, раскашлявшись от смеха. – Bonjour, Danee! – почесав седой затылок, стал он осматривать полки – не забыл ли чего достать? А когда удостоверился, что все угощения на столе, кряхтя, уселся рядом.

– Как ваши дела? – на французском спросила Дэниэль и, перехватив из его дрожащих рук чайную ложку, насыпала сахар в обе чашки.

– Наверное, это всё погода. Совсем неважно себя чувствую, – попытавшись неуклюже извиниться за собственную беспомощность, герр Краус вздохнул и отвёл взгляд в сторону. – Не хотел, чтобы Яков знал, но сегодня… – не договорив, он вновь разразился хриплым кашлем.

– Всё в порядке, я приду завтра.

– Глупость какая! – возразил он. – У тебя, верно, своих дел полно. Встретимся теперь – как обычно – в среду.

– Да бросьте, какие у меня могут быть дела? – понуро склонившись над столом, она потянулась за стеклянной банкой с кофе.

Старик лишь скептически покачал головой.

– Неправильно это, – прикрыл он свою чашку трясущейся ладонью в момент, когда Дэниэль уже поднесла ложку с кофе, – мне больно смотреть на тебя.

– Вы же сами предложили кофе? – сменив тему, ласково улыбнулась она.

– Забыл как «травяной чай» по-французски, вот и ляпнул.

– Тизан. – Дэниэль указала на фарфоровый чайничек с такими же нежными цветками шиповника, как и на остальном сервизе.

– Ти-зан, – задумчиво протянул Герр Краус. – Дэниэль, как прошло твоё собеседование?

– Всё как всегда. – Сделав глоток, она стала теребить длинную прядь волос, волной спадающую с плеча. А затем и вовсе, не желая поддерживать неприятную тему, отвела взгляд, наблюдая за непогодой за окном.

Матово-чёрное небо превратило день в сумеречный вечер, извергая проливные потоки воды на остывшую землю, размывая аккуратно усаженные вдоль улицы клумбы с пламенеюще-оранжевыми цветами.

– Я говорил с Яковом, он может помочь, – осторожно начал герр Краус. – Есть место в библиотеке при его университете. Понимаю, ты хотела не этого, однако Германия не столь либеральна, как Франция. Но… ты всё же поразмысли над его предложением и сообщи, как что-то надумаешь.

– Спасибо, – поблагодарила она и невесело улыбнулась.

На этом «урок французского» и закончился. Не в силах совладать с болезненно ноющей спиной, герр Краус, схватившись за руку Дэниэль и едва волоча ноги, кое-как дошёл до постели. И, тихо постанывая, улёгся на шерстяное покрывало. Дэниэль, несмотря на его категоричные отказы, всё же пообещала зайти завтра.

17

Ещё одна суббота. Ещё один день, отличающийся от остальных только цифрами в календаре. Всё та же угрюмая, тоскливая комнатушка, лишённая красок жизни, но набитая воспоминаниями былых лет, бесшумными фантомами блуждающих по книжным полкам и скрипучим шкафам. И всеобъемлющая пустота.

Дэниэль лежала на кровати и пальцем вырисовывала незатейливые узоры на запотевшем от собственного дыхания окне. Дождь прекратился, а с ним, казалось, застыло и время. Тени сгущались и тускнели – значит, где-то там, за громоздкими тучами солнце медленно тонуло за горизонтом. Фонари ещё не зажглись, а улица, окутанная чернильными потёмками, была зловеще безлюдна. Ни души. Ни света в соседних окнах. Даже деревья в ожидании надвигающегося чего-то перестали шелестеть едва трепещущими листьями.

На полу валялся раскрытый блокнот с несколькими словами, так и не ставшими законченным предложением: «Последнюю пару дней моя жизнь…» «…Полна событий», – хотела было с горькой насмешкой закончить Дэниэль, но слова «моя» и «жизнь» острым лезвием полоснули по сознанию, перерезав ту нить, что крепко сдерживала мысли в смиренном порядке. И воцарился хаос.

Словно шарики для пинг-понга, мысли разом посыпались из самых потаённых уголков подсознания. Прищёлкивая, стукаясь друг о друга, они неслись вперёд, рикошетом отлетали от непробиваемой стены реальности, путаясь, перемешиваясь и истязая разум. Дэниэль размышляла о жизни, о тех неудачах, с которыми ей доводилось столкнуться. Расписания, правила, запреты давно отняли у неё свободу воли, заставляя жить в будущем и вынуждая прогнозировать возможные последствия любого шага. «Из меня бы мог получиться прекрасный аналитик», – с горькой усмешкой подумала она, прежде чем сон сморил её.