Аутсайдер

– И скажи Трею, что я люблю его и что он не должен звонить мне в полночь, независимо от того, как сильно он скучает по мне.

– Он позвонил тебе в полночь?

– Да. Скажи ему, что я позвоню ему, как только откроюсь своей матери. Это даст мне стимул сделать это.

– Оу, ты действительно любишь его, не так ли?

– Так же сильно, как я люблю тебя. По-другому, но так же сильно.

Она прекрасно поняла, что он имел в виду. Она любила обоих мужчин по-разному, но одинаково. Они оба завладели всем ее сердцем. Им не нужно было делиться этим так, как они должны были делиться ее телом.

– Ты собираешься с ним помириться?
– спросил Итан.
– Ты же знаешь, что он терпеть не может, когда люди сердятся на него.

– Да, я заглажу свою вину перед ним. Я у него в долгу после того, как он заставил меня оказаться голой в вестибюле отеля, потому что я не могла жить без его прощального поцелуя.

– Что? Голой в вестибюле?

– Я расскажу тебе об этом как-нибудь, - сказала она, вкладывая в свои слова дразнящий тон.
– Ты должен идти, помнишь? Передай своей маме привет от меня и что я не могу дождаться, когда она увидит мое выступление вживую.
– Рейган решила, что Роза с большей вероятностью приедет, если будет думать, что ее пригласила Рейган.

– Я скажу ей. И постарайся держаться подальше от неприятностей.

– Я пытаюсь, но они продолжают находить меня.

Он усмехнулся.

– Ничего не меняется.

Когда Трей вернулся более чем через час, Рейган работала над риффом, который мучил ее в течение нескольких недель. Она просто не могла сделать его правильно. Она завидовала тем, кто, казалось, вытаскивал свежие музыкальные партитуры из волшебной шляпы. Сочинение музыки никогда не давалось ей легко. Иногда она думала, что придумала новую и инновационную мелодию, только для того, чтобы понять, что она исказила части партитуры из своего классического музыкального образования во что-то более металическое. Она была почти уверена, что ее новый рифф пытается превратиться в строчку из Восьмой симфонии Бетховена.

Щеки Трея покраснели, а на лице застыла ухмылка от уха до уха.

– Что-то смешное?
– спросила Рейган, поймав себя на том, что улыбается ему.

– Наша шутка с Эриком.

Его группа делилась друг с другом всевозможными внутренними шутками и острыми воспоминаниями. В настоящее время эта связь отсутствовала между ней и ее коллегами по группе. Теперь они вызывали воспоминания, но ей не хватало истории, связанной с ними. Вероятно, она всегда будет чувствовать себя аутсайдером.

– Что ты пишешь?
– спросил Трей.

– Рифф, пытающийся убить меня.

Трей кивнул. Он был хорошо знаком с этим риффом. Он даже несколько раз пытался помочь ей все исправить.

– Есть какой-нибудь прогресс?

– Становится хуже, а не лучше.
– Она сыграла несколько нот, которые только что изменила.

– Для меня это звучит феноменально.

– Тебе не кажется, что это звучит как Восьмая симфония Бетховена?

Трей покачал головой, широко улыбаясь, что делало его еще более привлекательным, чем обычно.

– Возможно, если бы я знал, как она звучит.

Она сыграла знакомую последовательность нот из партитуры композитора на своей гитаре.

– Ах, это.
– Трей кивнул.
– Да, я слышал ее раньше.

Каждый в свободном мире, вероятно, слышал ее раньше.

– Сыграй свой рифф, - сказал он.

Она снова заиграла свою композицию, и Трей склонил голову набок, чтобы сосредоточить свое внимание на звуке.

– Там что, две одинаковые ноты?
– спросил он.
– Ты снова слишком много думаешь.

– Ритм тоже похож.

– Рейган, я думаю, что для тебя нормально использовать ритм в три четверти.

– В метал-музыке?

Трей усмехнулся.

– Это, как известно, случается.

– Итак, как прошла пресс-конференция?
– Она попыталась скрыть тревогу в своем голосе, но дрожь в ее словах выдала ее. Можно ли было заразиться фобией прессы? Потому что она была почти уверена, что у нее это происходит.

– Наш новый альбом выходит завтра, - сказал он, - поэтому мы максимально сосредоточили их внимание на этом.

– Как я могла забыть?
– сказала она, хлопнув себя по лбу.
– Как здорово, ребята! Я знаю, что он всем понравится.

– Первый сингл прошел хорошо, - сказал он.

– Конечно, так и есть. «Север» абсолютно потрясающий. Хотела бы я писать музыку так, как это делает Брайан.

Трей рассмеялся.

– Возможно, тебе стоит попробовать трахнуть Мирну.

Рейган скривила лицо, глядя на него.

– Как это может помочь?

– У Брайана был огромный творческий кризис, пока он не начал трахать ее. Как однажды выразился Сед, трахать ее волшебно восхитительно.

– Мирна великолепна и все такое, но я думаю, что я - пасс.

Трей подвинулся, чтобы сесть рядом с ней на диван, и взял ее гитару. Аккуратно положив инструмент на кофейный столик, он притянул ее к себе на колени.

– Я сожалею о том, что произошло раньше, - сказал он, положив подбородок ей на плечо и прижимаясь щекой к ее подбородку. - Мне не следовало дразнить тебя. Я понятия не имел, что это так сильно тебя расстроит.

– Я слишком остро отреагировала, - призналась она.
– Бегать за тобой в простыне? О чем, черт возьми, я думала?

– Ты выглядела сексуально, - сказал он, целуя ее в подбородок.

– Я выглядел как дура. Голая дура. Интересно, какую часть меня они сотрут, когда опубликуют эти фотографии.

– Возможно, они вообще не будут их публиковать.

– И, возможно, я перестану так сильно беспокоиться об этом.
– И то, и другое одинаково маловероятно. Она забыла о такой важной вещи, как выпуск нового альбома «Грешников». Она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме гребаных папарацци и того, как они загнали ее в угол.

– Пойдем, сделаем что-нибудь, - сказал он.
– Выберемся из этой комнаты и подальше от всего этого на час или два.

– Например, куда?
– спросила она.

– Мы в Нью-Йорке, уверен, мы что-нибудь придумаем.

Ее сердцебиение снова участилось.

– Папарацци будут преследовать нас.

– Хорошо.

Хорошо? Что в этом может быть хорошего? Ее желудок скрутило узлом, и когда он поставил ее на ноги, мышцы ног задрожали так сильно, что ей пришлось положить руку ему на плечо, чтобы успокоиться.