Айен

Чуя похвалу, волки встали на задние лапы и подались в окно, свесив языки на бок.

— Перевязки — дело святое! — подняв палец вверх сообщил Виктор.

Сначала заложил внутрь под повязку Дану свежих трав, а после опустился на пол возле блондина и снял с него окровавленные вчерашние простыни.

Качая головой дед заглядывал в лицо очнувшегося Амелиса и объяснял лекарю:

— Вот смотри, сынок. Видишь вокруг укуса железного волка кожа почернела. Это погано. Хуже некуда. Отравили его. Надо готовить противоядие. Но сначала изучи недуг. Слыхал, что волки эти — самые засекреченные твари в армии Лорда. Сегодня вам нужно уходить. Армия отмороженных оттает через сутки и начнёт настигать. Посему покушаем, и тикайте молодцы с городу. Волков моих дам в провожатые, они вас тайной тропой поведут через Морию. Да не гляди так, шучу я, нет тут никакой Мории, это в другом мире есть, а тут только бурелом окрест. Это твоя явь, что ни на есть, самая она.

На сетования леди о погоне дед рассмеялся:

— Да не расстраивайся, ну придут легионеры сюдой, мне-то они чегось сделают, я тут на пенсии, грибочки выращиваю, волков подкармливаю. Ну и что, что лекарь в отставке. Сейчас числюсь лесником. Накормлю, напою и отправлю их на все четыре стороны.

Участники вчерашнего побоища, перебинтованные и печальные молча осознали свою слабость. Виктор вздохнул и решил расслабить обстановку.

— А барышня-то у вас не кисейная, руки хоть и изящные, а клинок держать умеют. Вся одёжка была в кровищи. Но мы-то проверили, на теле ран нет, всё внутри, и то от колдунства.

«А рука дрожит», — осознала Ай, пряча сломанное запястье за спину.

Айен и Дан одновременно вспомнили их обнимашки на поле боя и обоим стало не по себе. Он согревал её своей кровью, чуть ли не интимное дело получилось.

— Давайте лучше салат сделаем, — встрепенулся Дан.

Но сначала, как истинный псих-перфекционист, он наточил все ножи, подготовил свои иглы к будущим использованиям и протер мечи леди и Амэ. А потом, конечно, и салат нарезал. Он был готов на любую занятость сейчас, лишь бы не находиться с леди наедине и не встретиться с ней взглядом.

Дед жарил куриные ножки на костре прямо возле дома и продолжал говорить.

— Вот ты, Госпожа, когда на эмоциях херачишь колдовство, то ломается твоё тело. Чай, не аватар, надо беречь туловище. Это твоя явь, сечёшь? Тело у тебя тут реальное, а не снотворное. Для того, чтобы в эмоциях работать с энергиями тебе нужен твой амулет. Какой он — я не знаю. Вспомни, может во сне что-то видела интересное, или что-то хотела взять, но не выходило.

Айен вздрогнула.

— Я подумаю. Это Дан рассказал вам про мои сны?

Виктор, игнорируя вопросы, продолжал:

— Надо учиться концентрации при расходовании сил и давать силе течь медленно, растягивая удовольствие. Тонкой струйкой.

Один волк при этом поднял лапу на ближайшее дерево и продемонстрировал струйку. Виктор сменил лицо с дурашливого на строгое.

— Кто это сделал? Плохой мальчик!

— Наверное я плохой мальчик, — тихо сказал Амелис, появившийся в дверях, — был так слаб, самому противно.

Дед присвистнул:

— Тааак, бэтмен, лягай взад, мы тебя покормим лёжа, как барина. Я бегал ночью поглядеть на ваше немое кино, да их там дохрена, солдат энтих. Немудрено, что вас так уделали. Спасибо скажешь Госпоже и этому двоечнику (кивнул в сторону Дана, складывающему травы и порошки в сумку), что жив остался. Она хоть и заморозила тебя, но этим закрыла раны, а он (снова мотнул головой в сторону) дотащил тебя ко мне. Хорошо быть частью крепкой команды.

«Дан же был лучший во всём: лучший лекарь, лучший метатель ножей. Почему дедушка так про него говорит: «Двоечник»? — удивилась леди Ай.

За избой был сооружен маленький домик типа «сортир». Леди удалось сменить тряпочку, а пропитанную кровью пришлось закапывать под пристальным вниманием волков.

Попытка углубится в лес для совершения ритуала была пресечена серыми зверюгами моментально.

— Ладно, закопаю прямо здесь.

Волки успокоились и даже заинтересованно лезли мордами под локоть, когда Айен начала копать. Смекнув, что надо просто вырыть ямку поглубже, парочка зверюг с энтузиазмом взялись за дело. Лопатка не пригодилась. Айен бросила тряпочку в яму и показала волкам, что собирается закапывать своё сокровище.

Очень умные волки. С такими можно хоть куда.

К избе Госпожа подошла улыбаясь, в окружении виляющих хвостов.

Перевязанные парни уже навьючились нужными вещами. Дед бросился, подпрыгнув, обнимать Дана, вытирая слёзы о его рубаху.

— Про амулет помни, разузнай у барышни. Наблюдай за блондином, да что ж я реву-то, тьфу. Про родинки помнишь, что говорил тебе! (Дан покраснел). Идите, идите в город, мои гопники проводят вас лучшими тропами.

Айен обняла старика.

— Дедушка…

— До встречи, Госпожа дорогая, — Виктор ощущался чересчур родным. Ни капли «чужого», словно этот человек всегда был рядом, как мать.

Слёзы встали комом в горле. «Всё будет хорошо, дедушка! Я обещаю, что не буду больше так делать, я буду тренироваться выпускать силу аккуратно…»

Ветки хрустели под ногами уходящих в темноту леса. Ай обернулась на безутешно рыдающего деда. Почему так знаком этот светящийся его взгляд, такой молодой и острый?

На границе света и тьмы леса начиналось пшеничное поле. Золотилось и волнами уходило вдаль.

— Прощайте, волчары, я вас так полюбила!

Волки облизали ей руки, Дану лицо, потерлись об Амелисовы ноги и исчезли в черноте бурелома.

*****

Как часто Ай гуляла по золотым полям, ловя лёгкий ветер губами.

Мягкие шаги, руки гладят колосья. В голове каша из событий. Всё ещё больно от воспоминаний о любимых людях из снотворческой команды. Особенно тяжело осознавать, что помнишь далеко не всё.

«Сила есть, но пользоваться ею пока нельзя. Нужно тренироваться. Я так много отдала магии маме, вернув ей молодость. Мама, мамочка моя, надеюсь с тобой все хорошо. Дан знает, как найти мастера Времени. Я верю этому парню. Хоть он и бесит. Амелис грустен и даже не пытается шутить. Это на него не похоже. Его рана на боку приносит много боли, но не может же он жаловаться, когда Дан, проткнутый в нескольких местах идёт как ни в чём не бывало и смотрит вперёд, а закат так красиво светится в его жёлтых глазах. Мы стали так близки за эти дни. «Хорошо быть частью крепкой команды», — говорил дедушка. Да. Мы словно бы команда».

Когда часть памяти утеряна, ты вынужден жить сейчас и здесь, создавать новые воспоминания, новые связи. И в этом находить прелесть и желание жить. Чувства говорили Айен, что эти двое — её новая команда. Но мысль об этом содержала в себе и отчаянье. Потому что всё ещё больно за ту, прежнюю. Словно она ещё есть, и нужно всего лишь всех отыскать.

— Сгодится, — сообщил Дан, остановившись, — Здесь переночуем.

Несколько деревьев скученно выросли посреди поля, создавая уютную имитацию двора. Быстро установили палатку. Айен обняла Амелиса. Выглядел он ужасно. Поэтому был уложен спать. Лекарь протянул вокруг их места стоянки верёвку, пропитал её сваренным наскоро эликсиром.

— Никто не подойдёт, чтоб я не узнал.

Так что спать сегодня будут все. Правда недолго.

*****

Ночь здесь будет длиться почти вечно. Плоские крыши домов светились, приглаженные луной. Аиша очнулась.

«Здесь никогда не наступит день. Потому что после войны ничего не может прорасти в сердцах людей, кроме пыли от разрушенных домов, в которых лежат их мёртвые любимые дети…»

Из глубины поднимался гнев и отчаянье.

«Не вернуть уже никого. Они изуродовали моё детство, и моих дорогих людей не вернуть никогда»