Айлин
Шрифт:
Ну, как… благородные-то всё так же относились к нему равнодушно, отказываясь принимать в свой узкий круг. Господин Пейсли, конечно же, что-то слышал о том, что честолюбие – смертный грех. Об этом неустанно твердили жрецы Великого. Но уважаемый господин считал это не очень важным грехом, иногда мечтая, чтобы возле его имени стояло слово: «милорд»! Жаль, что титулы и длинная родословная никак не зависят от количества гольденов в твоих сундуках. Иначе бы он мог бы запросто потягаться с Харнерами, а то и с лордами Гленарван.
Он злобно сплюнул на пол своей кареты – Гордоны и те, хоть от году неделя владетели земель, а туда же – породнились с Маккармейгами. Хотя лорд Гордон мог бы и ему написать письмо, где просил руку и сердце дочери, а не этому мужлану, Рыжему Эйбу.
Глава 34
Лендер Пейсли не был бы тем, кем он есть сейчас, если бы он не имел свои источники для добычи информации. Вот и сейчас ему не составило большого труда узнать, куда подевались его работники с лесопилки. Про увечного мастера он давно позабыл, практически сразу же после того, как выгнал его с работы и его семью со своей земли. Мог ли он подумать, что он понадобиться хоть кому-то? Если даже для работы истопником и то, требуются две руки. Про остальное и вовсе, странно говорить. Так нет же, понадобился. Да ладно бы это – хочется этой леди Айлин Бакстер из клана Гордон помогать нищим и убогим, так, то её, благородные странности. Но ведь нет же – переманили всех его работников на свою лесопилку, будь она неладна.
А его бывшие работники не просто согласились на новую работу – они намеренно подставили его, не выполнив оговоренный с заказчиком объём работ, просто бросили его, и всё тут! И где, вот где ему теперь брать опытных сотрудников, которые бы знали, что такое лесопилка и понимали, с какой стороны к ней подходить? Таких вот управляющих, что умеют громко кричать и искать недочёты в чужой работе – пруд пруди. А настоящих мастеров днём с огнём не сыщешь.
Пейсли с горечью думал: «И чего этим отребьям не хватало? Поди, ещё нажаловались леди, что я к ним относился по-скотски! Хотя это совершенно не так! Ведь и холил, и лелеял, и последним делился, семей поддерживал в это непростое время, когда нужда стучится в двери, когда крестьян выгоняют с земель, когда люди срываются с мест в поисках лучшей доли… чем они отплатили мне? Неблагодарные!».
Конечно же, лендер Пейсли знал множество речевых оборотов и определений, которыми он мог бы охарактеризовать опасный поступок своих будущих рабочих, благо, что большую часть своей жизни он провёл в рабочем квартале Майдена, где ещё не такому можно научиться. Но он однажды он решил для себя, что наперёд он станет выражаться иначе, даже, находясь наедине с самим собой.
Ведь не зря же он пригласил для Меррон даму для изучения куртуазных манер. Вот и сам нахватался по мере возможности… Вообще, он имел все основания для того, чтобы считать себя культурным и образованным мужчиной, регулярно обновляя гардероб и трепетно относясь к последним веяниям в моде. Вот и сейчас он был одет в горчичного цвета модные узкие штаны, парчовый жилет и тёплое пальто из энландской шерсти. Правда, зеркало последнее время было безжалостно к господину Пейсли, намекая, что он перестал полностью помещаться туда, да и подбородков должно быть меньше, чем два. Но пока эти намёки были успешно игнорируемы.
Нокс Пейсли в очередной раз вздохнул и посмотрел в сторону высившейся перед ним серой громады старого замка. Идти и радеть за свою правоту ему не хотелось просто до изжоги. Вот до мокрых штанов, до душевного трепета. И дело совершенно не в том, что он трепетал перед леди Айлин. Вовсе нет – просто он очень сильно сомневался в том, что сама леди занимается столь не женским делом. Чутьё, которое неоднократно подсказывало выход из самых тяжёлых ситуаций, сейчас буквально вопило о том, что эта капризная дамочка только лишь хлопает глазами, а на самом деле, всем заправляет её муж. На худой конец, свёкор. Конечно же, никто его не посмеет как-то обидеть, намекнув
на то, что он недостоин общения с высокородными на равных, в конце-то концов, за пределы своего дома лендер предпочитал выбираться исключительно в компании наёмников. Да и вообще… Господин Нокс кинул взгляд в сторону равнодушно о чём-то переговаривающихся мужчин, его охранников, рассматривающих реющие штандарты над башнями замка. Какая всё же это глупость, право дело, в столице никто так себя не ведёт. Если и поднимут штандарты, но один-два, и то не везде. В большинстве своём, люди предпочитали украшать гербами свои кареты или же одежду слуг… а тут… дикари, честное слово, дикари…Не то, чтобы он опасался с ними ссориться, но… не хотел, скажем так. Если же представить себе на мгновение, будто слухи о том, что лорд Гордон подарил невестке замок как ненужный хлам, верны, то и вовсе, можно обойтись без церемоний – вежливо рассказать о вероломстве рабочих, а то и показать долговые расписки, их же. И вернуть себе свою собственность. Ну, и лесопилку самой леди приобрести заодно, по сходной цене. Теперь-то, без грамотных рабочих, она ей зачем?
Размышляя так, он велел осторожно проехать по мосту и заехать во двор замка. Хоть и есть опаска, но боязнь того, что с него потребуют деньги за невыполненную работу, была сильнее. При ближайшем рассмотрении эта каменная рухлядь стала казаться ещё более жалкой. В его доме, напоминающим самый настоящий дворец, было всё устроено по последнему слову моды – и парк, и садовые дорожки, и фонтан. И даже маленький грот имелся, не хуже, чем в столичном доме самого наместника. А тут – ерунда, одним словом…
Лендер Пейсли осторожно выбрался из кареты при помощи своего кучера и увидел перед собой высокого и крепкого парня в тёплой безрукавке и штанах из мягкой кожи, в кожаном же доспехе. Из-под шапки торчали светлые, будто мечом остриженные волосы. Мужик безо всякого почтения поинтересовался, какого… то есть, с какой целью лендер прибыл в замок Гордон.
Господин Пейсли подумал про себя: «Великий, какой ужас, фу… деревенщина…», но произнести это вслух не посмел, гордо поднял голову, процедил, что это он может поведать только владетелю.
Мужик равнодушно пожал плечами, подбежали ещё двое, судя по виду, родные братья первого, быстро обыскали карету, шустро прохлопали кучера, отобрав у того здоровый нож со словами: «Взад вертаться будешь, отдадим, что мы, звери что ли?», столь же шустро осмотрели самого господина Пейсли на предмет оружия, удивлённо пожали плечами, когда тот уверял, будто ничего подобного в жизни своей не держал, охранники отказались сдавать оружие и остались ожидать своего господина за внешней стеной двора. Солдаты заверили словом чести, что ничего в стенах этого замка с их господином не произойдёт. Неизвестно, как отнеслись к этим словам сами наёмники, потому что в ответ они просто пожали плечами.
Пейсли чувствовал себя оскорблённым действиями этих солдат, но был вынужден проглотить свою обиду для того, чтобы забрать своих людей и уехать отсюда. Поэтому он велел встречающему солдату, чтобы тот проводил его к хозяину дома. Солдат окинул взглядом его расшитый камзол, тёплое пальто, и просто махнул головой, мол, пошли давай!
В холле дома оказалось столь же мрачно и неуютно, как и снаружи. Каменный пол, гулко отдающиеся шаги, высокий сводчатый потолок, сверкающий свежей краской и повествующий то ли о каких-то сражениях, то ли о жизни матери господа нашего… Пейсли не разбирался в таких нюансах.
Первым человеком, к которому он обратился, оказался рыцарем в полном доспехе. При близком рассмотрении ставшим просто старыми латами. Поняв свою ошибку, господин Нокс изрядно смутился, но тут всё стало на свои места – открылась дубовая дверь и появился высокий и худой молодой человек в скромном тёмном одеянии, представившийся господином Бернардом и попросивший изложить суть своего дела.
– Ну, вот! Слава Великому! – нашедши точку опоры в этом понятном во всех отношениях молодом человеке, проситель пришёл в себя. – Я хотел бы видеть владельца этого замка или хотя бы того человека, который мог бы мне сообщить, как я могу вернуть своих рабочих.