Айс
Шрифт:
Что ещё хуже, помост обнесён пуленепробиваемым стеклом, а от него через всю площадь идёт узкий проход к одному из домов. Проход так же ограждает двухметровое пуленепробиваемое стекло. Судя по всему, Айс будет проходить именно там, в последний раз «выступая» перед публикой. Как жутко. Он так ненавидит шоу. Мне нельзя сейчас думать обо всём том, что я знаю о нём — о том, через что он уже прошёл. И после всего он должен так умереть? Он этого не заслужил.
Я хватаю ртом воздух, перед глазами всё кружится. Надо взять себя в руки, иначе я не смогу ясно мыслить!
Когда Айс будет идти по проходу или стоять на
«Успокойся, Вероника, думай!»
— Думаешь, он уже в этом здании? — спрашиваю я Эндрю, кивая в сторону многоэтажки, к которой ведёт стеклянный коридор.
— Наверное.
— Тогда это наш единственный шанс — вытащить его оттуда.
Я собираюсь устремиться к зданию — или, скорее, протолкнуться, поскольку натиск толпы становится всё сильнее, — но Эндрю удерживает меня.
— Джекс и другие займутся этим, мы должны оставаться в тени до конца, чтобы потом говорить с людьми.
Я знаю это, но то, что я ничего не могу сделать, сводит меня с ума. Ожидание изматывает! Что, если граждане и нас тоже ненавидят? Ведь мы дети тиранов…
Мы проталкиваемся прямо в первый ряд; туда, где заканчивается проход и стоит помост. На него нацелены камеры, так что люди позади башни и в переулках также могут следить за всем с помощью экранов. Мы с Эндрю должны быть очень осторожны, чтобы не попасться сканерам лица.
Когда внезапно из громкоговорителей завывают сирены, я замираю. Не только я, все горожане кажутся парализованными и обращают взоры в переулок.
Поскольку я буквально прилипла к стеклу, несмотря на расстояние, я вижу, что в здании что-то происходит. Дверь открывается, и, как раз в тот момент, когда сирена смолкает, выходит Айс.
— Нет, ещё рано! — говорю я Эндрю, вцепляясь пальцами в его футболку.
Когда я вижу Айса, у меня, как всегда, перехватывает дыхание. На нём те же вещи, в которых он ушёл из Резура: брюки и чёрная футболка. Забрали только сапоги.
Нет, футболка, должно быть, другая, побольше — она не так облегает тело, чтобы можно было угадать каждый из его внушительных мускулов.
Я прижимаюсь носом к стеклу, чтобы лучше видеть Айса, пульс зашкаливает.
Между босыми ногами Айса привязана короткая железная цепь, и он может делать только маленькие шаги, его руки, по-видимому, скованы наручниками за спиной. Рот заклеен скотчем.
Чтобы он никому не мог сказать правду…
О боже, Айс! Его вид меня глубоко потрясает.
С высоко поднятой головой и устремив взгляд прямо перед собой, он идёт по проходу. За ним следуют два вооружённых Воина, наставляя на него винтовки.
Когда Айс подходит к нам, я изо всех сил подавляю желание постучать по стеклу, чтобы он посмотрел на меня. Это привлекло бы к нам внимание, так как другие граждане по-прежнему тихо и почти неподвижно стоят на своих местах.
Тем не менее, я шепчу: «Айс», и когда он равняется с нами, он смотрит прямо на меня.
У меня снова перехватывает дыхание. Я беспомощно прижимаю руки к прозрачной стене и смотрю на него. Его глаза расширяются, и он слегка
качает головой, пока мы смотрим в глаза друг другу. Он не ожидал, что я появлюсь в Уайт-Сити. Наверное, думал, что я серьёзно больная лежу в постели. Я вижу, что он шокирован, увидев меня здесь.Не задумываясь, я одними губами произношу слова «я люблю тебя». Но он уже давно отвернулся, наверное, чтобы не подвергать меня опасности.
Краткий миг заканчивается, и я вижу только спины, — его и Воинов, — когда они поднимаются по ступеням помоста.
Я тяжело опираюсь на Эндрю и больше не могу сдерживать слёзы.
— Он умрёт, — шепчу я. — И я ничего не могу сделать.
— Он не хотел бы, чтобы ты что-то сделала и привлекла внимание. Он выглядел очень испуганным.
Меня бросает то в жар, то в холод, под париком струится пот, и я так сильно трясусь, что стучу зубами. Я решительно подавляю тошноту, чтобы не вырвать на Эндрю.
Теперь, когда я уверена, что Айс любит меня, ситуацию принять ещё сложнее. Если бы он не поехал в Уайт-Сити, у нас могло бы быть будущее… Но ещё ничего не кончено, Айс жив!
Я всё время оглядываюсь на здание, надеясь, что Джекс и остальные в любую секунду выскочат наружу и освободят Айса. Вот только зачем им это делать? Ради меня? Айс пришёл в Резур как враг, у него была с собой взрывчатка… и теперь его казнь может стать решающим фактором для людей, чтобы наконец восстать против режима.
Воины приковывают руки Айса к железным столбам. Он не сопротивляется, его взгляд снова и снова возвращается в мою сторону. Под мышками у него образовались пятна пота, ноздри раздуты. Он тяжело дышит, это видно даже с нескольких метров. Айс боится, но, судя по его взгляду, боится не неминуемой смерти, а за меня.
Некоторые горожане медленно выходят из транса. Раздается ропот, затем крики:
— Вы не можете этого сделать! Он ни в чём не виноват!
Двое Воинов, сковавшие Айса цепями, стоят по обе стороны от самого края помоста и послушно ждут. Они не проявляют эмоций, неуверенности, они полностью поддерживают режим. Так не должно быть! Разве они не видят, что здесь происходит? Они могут стать следующими!
— Жители Уайт-Сити! — внезапно долетает до нас голос моего отца.
Когда я слышу его, у меня скручивает живот, и я так сильно вздрагиваю, что боюсь, что меня заметили, но все смотрят на экран, расположенный чуть выше головы Айса. Я лихорадочно осматриваюсь. Ни одного сенатора нет. Трусы — лично не пришли!
— Нам, наконец, удалось арестовать одного из тех предателей, которые перешли на сторону повстанцев. Вместо того, чтобы вернуть мою дочь из Аутленда, он объединился с этой шайкой и украл лекарства из нашей больницы. За это он получит справедливое наказание!
«Он сделал это только для того, чтобы спасти меня», — хочу я закричать, и снова понимаю, почему они заклеили Айсу рот.
Слышится низкий гул, и я хватаю ртом воздух. Ствол автоматической системы стрельбы направляется в грудь Айса.
О боже, где Джекс и остальные?
— Этот человек умрёт за нарушение наших законов! — Как всегда, лицо отца бесстрастно. У него нет ни капли сочувствия к Айсу. — Отныне всех, кто встанет у нас на пути, ждёт та же участь.
— Не… — Нет!