Айс
Шрифт:
Я хочу кричать, но Эндрю закрывает мне рот и прижимает моё лицо к своей груди.
— Не смотри, Ника, пожалуйста.
Я цепляюсь за его футболку, но не хочу отводить взгляд, я хочу видеть Айса!
— Разве мы не относились к вам хорошо? — эхом разносится голос отца по площади. Его обычно бледное лицо краснеет и идёт пятнами. — Для вашего развлечения мы проводили шоу, мы оградили город от мутантов. Мы защитили вас от радиации и обеспечили чистый воздух. Мы проводим исследования, чтобы искоренить болезни и делаем всё возможное, чтобы вам было хорошо! Думаю, мы слишком сильно
Пока отец вне себя от ярости говорит, для меня это просто мелькающие картинки на экране. Я стараюсь не выпускать из поля зрения Айса, хочу рассмотреть каждую его чёрточку, прежде чем он уйдёт. Если бы я только могла поговорить с ним ещё раз!
Я теряюсь в восхитительно серой радужке его глаз, восхищаюсь мускулистой фигурой и желаю, чтобы он разорвал цепи силой своих мышц. Он же Воин — он сильный и храбрый. Почему он не сопротивлялся? Почему принимает свою смерть? Может, он смог бы одолеть одного из охранников и выхватить оружие? Почему он не боролся? Может, ему ввели что-то, чтобы всё было безразлично?
Его дыхание ускоряется, грудь быстро поднимается и опускается. На лбу блестит пот.
Нет, он полностью в сознании, я буквально могу видеть, как работает его голова, когда наши взгляды встречаются.
Я уже с трудом различаю его, потому что из моих глаз текут слёзы. Эндрю крепко держит меня, я чувствую, как мне в спину бьётся его сердце.
Где же Джекс и остальные? Неужели никто не может отключить управление этой автоматической пушки?
Я проклинаю Эндрю за то, что отдал планшет Джексу, чтобы тот со своими людьми мог попасть в город по другому пути. У нас нет ничего, абсолютно ничего, чтобы предотвратить катастрофу.
Когда отец говорит: «Умри, предатель!», Эндрю снова закрывает мне рот ладонью. Ствол автоматического оружия перемещается в своё окончательное положение, и, словно при замедленной съёмке, я вижу крошечную вспышку, а затем на футболке Айса появляется небольшая дырка. Именно там, где находится его сердце.
Долю секунды он смотрит мне прямо в глаза, затем его тело резко падает вперёд, и он неподвижно висит на цепях.
Нет! Нет! Нет!!!
Эндрю поворачивает меня и прижимает к своей груди, так что я едва могу дышать. Я рыдаю как можно тише, потому что царит мёртвая тишина. Никто не издаёт приветственных возгласов. Все кажутся окоченевшими.
Был казнён один из их героев.
Пусть Айс и не из этого города, он символизирует всех Воинов.
Выстрел не был громким, но он всё ещё звучит в моих ушах.
Мне хочется, чтобы это был просто кошмар. Через мгновение я проснусь рядом с Айсом, и всё будет хорошо.
Я медленно поворачиваю голову, но Айс по-прежнему безжизненно висит на цепях. Кровь капает на пол помоста, и здесь так тихо, что мне кажется, будто я слышу этот жуткий шлёпающий звук, несмотря на стекло.
Нет, это всё неправда…
— Доктор Нортон, мне нужен отчёт! — раздаётся голос из громкоговорителей.
Отец и другие члены Сената ещё здесь, хотя и не напрямую.
Тут же по «коридору смерти» к Айсу бежит высокий худой мужчина в белом халате. Он постоянно оглядывается, словно
боится, что за ним следят. Он также с беспокойным взглядом рассматривает двух Воинов, которые всё ещё стоят на помосте.Врач подходит к Айсу и проверяет жизненно важные функции. Затем качает головой и еле слышно говорит: «Он мёртв».
Мёртв, мёртв, мёртв… это жестокое слово эхом отдаётся в моей голове, а голос отца презрительно разносится по площади:
— Смотрите внимательно! Такая судьба ждёт любого, кто не соблюдает законы. Каждого гражданина. Каждого Воина.
Всё во мне пусто и холодно, я ничего не слышу, моё тело больше не моё. Я почти не замечаю, что Эндрю постоянно гладит меня по спине и шепчет успокаивающие слова, я словно плыву вне своего тела.
Летит ли в этот момент душа Айса к небесам? Если да, сможет ли она покинуть купол? Существует ли вообще душа? Смотрит ли Айс сейчас на меня сверху?
Я поднимаю глаза кверху, надеясь увидеть призрачный облик, тень, облако — что угодно… Мой разум не признаёт, что от Айса не осталось ничего, кроме оболочки.
Воины отвязывают его, хватают под мышки и тащат обратно по переулку. Его босые ноги волочатся по земле, а вместе с ними и железная цепь, которая висит между ними.
«Осторожнее! — хочется мне закричать. — Вы делаете ему больно!»
Но ему уже ничто не сделает больно, больше никогда.
Когда они несут его мимо меня, я всё надеюсь, что он поднимет голову и подмигнёт мне. А потом подойдёт и скажет: «Детка, это всё было лишь шоу».
Вместо этого я вижу его неподвижное тело и кровавый след, который он оставляет на земле.
Эндрю оттаскивает меня от стекла:
— Идём, Ника, нам нужно добраться до места встречи.
Всё во мне мёртво, холодно и мутно. Будто меня накачали наркотиками.
Айс не умер, такого сильного мужчину ничто не может убить…
Вокруг становится всё беспокойнее, люди освистывают сенаторов:
— И мы собираемся смириться с этим? — кричит кто-то. — Что теперь они казнят наших Воинов?
— Он был предателем! — кричит другой.
— Это ты предатель, сенаторы предатели!
— Что, если всё на видео — правда, и люди там нормальные? Если даже сын сенатора стал повстанцем…
Гул голосов усиливается, начинаются ругань и споры, Эндрю тащит меня сквозь толпу.
Экраны выключаются, спектакль окончен.
Неужели Айс мёртв?
Я всё время оглядываюсь на помост и стеклянный коридор.
Айса нет…
Вдруг я слышу звон — кто-то бросил что-то в экран и разбил его.
Я моргаю. Никогда раньше не видела горожан в таком состоянии. Конечно, всегда есть недовольные, но сейчас их очень много.
Эндрю тащит меня за руку в узкий мрачный переулок между двумя небоскрёбами. Одна из многочисленных железных дверей ведёт под землю. Здесь мы должны встретиться с Джексом.
Я хочу ненавидеть его, потому что он не пришёл и не спас Айса, но всё во мне пусто, так пусто… Только ненависть к отцу разгорается — крошечное пламя, которое скоро перерастёт в пожар.
— Ника… — Эндрю крепко меня обнимает, и только сейчас я замечаю, что стучу зубами и плачу, как маленький ребёнок.