Азуми

Участь кейнаши была еще не самая страшная. Проданные на черном рынке женщины часто становились рабынями, а не наложницами. Тогда весь день они вынуждены были трудиться на самых тяжелых работах, а вечерами с ними развлекались сколько и как хотели надсмотрщики и свободно нанятые в это место на подработку мужчины.

После повторного экзамена через месяц господин Мэзео остался мной очень доволен и посчитал меня полностью готовой к торгам.

– Если ты правильно себя подашь, и создатель будет на нашей стороне, то за тебя дадут очень, очень хорошие деньги – довольно улыбаясь в предвкушении прибыли, произнес он, потрепав меня по щеке.

На следующий день со второй партией подготовленных к торгам кейнаши я была отправлена из Закрытой Синдэн в столицу.

*****

Рю-Дэй, столица Империи Кай Ли Чжоу, Большие торги

По прибытии, нас два дня готовили, придавая бледным после недельной дороги лицам румяный, ухоженный вид, умасливая тело и подгоняя по фигуре наряд для выступления.

Тогда я впервые увидела себя в зеркале. Первое, что сразу бросилось в глаза – это иссиня-черные волосы, торчащие короткими, крупными курчашками в разные стороны, необычный, слишком смуглый, по сравнению с окружающими, цвет кожи и огромные, выразительные, яркие, темно-зеленые глаза, опушенные длинными густыми ресницами. Потом уже можно было разглядеть слегка впалые щеки, курносый носик и аккуратный рот с пухлыми губками. Нижняя губа была немного больше верхней и слегка выступала вперед, придавая лицу вид невинный и по-детски восхитительно прелестный.

Не высокий рост, худощавость телосложения, усиленная голодовками и запредельными физическими нагрузками, и изящная лебединая шея создавали ощущение какой-то эфемерной хрупкости и утонченности, еще больше подчеркиваемые облегающим по фигуре бледно-зеленым платьем из тонких полосок ткани с бахромой, с коротенькой юбочкой, лишь едва прикрывающей ровные длинные ноги.

Чем дольше я наблюдала как проходят торги, тем страшнее мне становилось. Глядя на то, кто выкупает девушек, и как с ними обращаются их новые хозяева, хотелось покончить с жизнью еще до начала своего показательного выступления перед покупателями. Только однажды мне встретилось нормальное отношение к приобретенной кейнаши.

Услышав от господина Мэзео-сама,

– Следующей идешь ты, – я впала в состояние близкое к гипнотическому трансу.

На торговой площадке надо было одним лишь танцем с вплетенными в него шоу на гибкость и ловкость заинтриговать покупателя, заставить его поверить, что ты лучшая во всем, ты идеальна. Как я танцевала, как изгибалась и складывалась не вспомню даже под угрозой недели в ритуальной. Когда закончилось мое представление и смолкли последние аккорды мелодии, зал взорвался шумом десятков голосов, со всех сторон слышались выкрики покупателей, желающих купить меня и перебивающих ставку соперника. А я, опустив глаза в пол, стояла на сцене ни жива, ни мертва, кажется, в какой-то момент и вовсе дышать перестала. Сейчас решалась моя судьба, попаду в руки какого-нибудь садиста-извращенца и можно не надеяться не только на хоть немного приемлемую жизнь, но даже на легкую смерть.

– Сотню золотом за лот Азуми предложил господин Тэмотсу Накаяма. Кто больше? – нагнетал атмосферу лицитатор. – Сотня золотом раз, сотня золотом два… Две сотни! Две сотни золотом - предложение от господина Кейташи Оокубо! Две сотни золотом раз, две сотни золотом два, две сотни золотом три-и… Продано! Это абсолютный рекорд, господа! Такую высокую цену за кейнаши не давали ни разу за всю историю торгов!

В зале стояла потрясенная тишина.

Меня утащили со сцены, провели необходимые магические привязки к купившему меня кугэ Оокубо, завернули по старой традиции, в кинутый со своего плеча господином Кейташи теплый плащ, и так спелёнатую по рукам и ногам передали ему в руки. Считалось, что купленная не женатым кугэ кейнаши подарит дому богатство, уют и умиротворение, если ее внести через порог, завернутой в еще хранящий тепло господина плащ.

Только теперь я осмелилась мельком взглянуть в лицо своему будущему.

Кейташи Оокубо по праву считался очень завидным женихом Империи Кай Ли Чжоу. Из древнего рода, очень сильный боевой маг, один из лучших, управляющий стихией воды и владеющий даром менталиста. В совершенстве освоивший искусство владения холодным оружием любого уровня сложности. Один из ближайших советников императора и его самый близкий друг. Высокий шатен, подтянутый, широкоплечий, с тонкими хищными чертами лица и холодными ярко-синими выразительными глазами, он восхищал и одновременно внушал необъяснимый страх, окатывая пробирающимся прямо в душу, полным уверенного превосходства, холодным взглядом каждого, кто по своей ли воле, или случайно оказывался на его пути. Казалось, нет ни одной твоей тайны, не известной господину Советнику.

Если господин Мэзео просто пугал своей равнодушной холодностью и безжалостностью, то кугэ Оокубо подавлял ощущением идущей от него силы, подчинял одним взглядом и усмирял малейшие зачатки сопротивления уверенностью в своем праве диктовать условия любому, сквозящей в каждом его движении, каждом повороте головы.

Сжатая в крепких руках, словно пришпиленная спокойным, острым взглядом синих глаз, я затихла прижатая к груди господина Кейташи, одновременно падая в пропасть своих страхов и взлетая на крыльях надежды. Слухи о нем ходили разные, как правило, один страшнее другого, но ни разу никто не обвинил советника в преднамеренной, извращенной жестокости.

Отступление 1.

Привалившись друг к другу плечом к плечу в тени величественных колонн Торжественного зала Божественной резиденции мира Вилаир, два Бога мира Земля наблюдали за разворачивающимся скандалом между местными Богами. Те были еще молоды и горячи, принимали очень деятельное участие в жизни людей своего мира и сами эмоциями и поступками походили на них.

Им не хватало мудрости и терпения наблюдать за тем, как придуманные людьми и ожившие благодаря их фантазиям боги сотворят очередную шалость. Боги-создатели этого мира сами активно «шалили», движимые любопытством и азартом. Люди еще помнили о них и преклонялись перед ними. Они еще не познали забвения, не утомились от постоянного взывания к ним по мелочам…

– Ты мне скажи, почему ты не уничтожил эту наследницу своего отца, эту хулиганку и бунтарку, как мы с тобой договаривались? – гневно наступала на Бога стихий Богиня возмездия.

– Я уничтожил! Не знаю, что пошло не так, но на берег выбросило ее бездыханное тело. Может еще кто-то вмешался в нашу игру? – отверг нападки на себя Бог стихий.

– Сознавайтесь, кто решил, что я не права, решив уничтожить этот гнилой род за их неверие в нас? – сурово оглядывая остальных Богов, потребовала Богиня возмездия.

– Я. – выступил вперед Бог риска и азарта.

– Почему?! Зачем?! Чем тебя так очаровала именно она?!

– Она была моей любимицей. Согласись, девчонка могла дать фору самым отчаянным любителям приключений и риска. А еще я случайно поймал свободную душу, такую добренькую, покладистую, миротворческую, слишком уж следующую всем правилам, хоть и самостоятельную… Ты же знаешь, как я люблю эксперименты. Вот попытался их объединить, а они возьми, да и приживись. – развел руками Бог риска и улыбнулся. Каждый раз, натворив что-то в пылу азарта, он умел так виновато и беспомощно улыбнуться, что поворчав, остальные Боги, в конце концов, прощали ему очередную его шалость.

– Какую свободную душу? – враз охрипнув от пришедшей догадки, спросила Богиня праведности и милосердия.

После ее вопроса в зале установилась такая звонкая тишина, что пролети бабочка, был бы слышен шум от взмаха ее крыльев.

Богиня милосердия отвечала за души всех умерших и приходящих в мир существ, и она точно знала, что ни одной свободной души в мире Вилаир не было. Забирать же души из других миров было категорически запрещено правилами.

Кто составлял эти правила, никто из Богов не знал, но следовали им неукоснительно, потому, что был уже прецедент. Нарушил в мире Алькон один Бог малюсенькое правило, не менять соотношение тверди и жидкости, приходящихся на мир. Всего-то и создал один небольшой остров, превратив воду в том месте в сушу, а от Алькона, через пять лет не осталось почти ничего.