Азуми

– Может и не любовь, но обслуживать через месяц похотливых самцов в увеселительном доме ей точно не следует. – сжав губы, Кейташи решительно направился к устроителю торгов, желая сразу же выплатить всю сумму и немедленно забрать так зацепившую его девчонку с собой.

Она почти ничего не весила. Когда ее, завернутую в плащ, передали ему на руки, он бережно, но крепко, прижал свое приобретение к груди и пошел на выход внимательно разглядывая лицо кейнаши. Вблизи оно оказалась еще красивее, а в ее глазах, как в густом лесу, можно было заблудиться и остаться там навсегда.

Тэмотсу, конечно же, разболтал при первом удобном случае об установленном Кейташи рекорде на Больших торгах. Император посматривал на меня с задумчивым любопытством, а шутка «кейнаши для Кейташи» моментально разошлась по всему дворцу.

Уже спустя час после покупки я и сам удивлялся своему порыву. Нет, я не жалел о покупке, и насмешки дворца меня не трогали. Для девочки будет лучше, если она останется у меня, чем после месяца кувыркания с Тэмотсу, отправится в Изящный квартал. Но с чего вдруг я ударился в благотворительность? Откуда такие яркие эмоции?

К женщинам я относился с заметной долей презрения, к одним из-за их безропотной рабской покорности, к другим из-за хищного блеска в хитрых глазах и готовности выполнить любой твой каприз, если это принесет ей выгоду.

Разочаровавшись в первой любви, я больше не допускал в свое сердце никого.

И вдруг женщина смогла заинтересовать меня, настолько, что я забыл установленные мной самим же правила. Хотя, какая из нее женщина! Девочка – подросток, с необычной внешностью, худенький, стриженый, запуганный, потерявшийся в этом огромном мире мужчин. Меня тянуло побыстрее развернуть этот неожиданно свалившийся мне в руки подарок, сделанный самому себе. И мысль, что я буду первым мужчиной, которого она познает, вызывала болезненное возбуждение, отвлекала от дел, не позволяя ни на чем сосредоточится. Это удивляло и раздражало одновременно. Да что со мной происходит? Почему я как юный девственник, которому показали оголенное плечико, не могу унять свое желание?

У меня едва хватило времени занести после покупки, по всем правилам завернутую кейнаши в выбранную мной для нее комнату, а затем я отправился на еженедельное совещание, устраиваемое Императором Ичиро Такахаси, передав заботу об Азуми Минори – экономке, начавшей службу, еще когда жив был мой отец.

Мне приходилось прилагать титанические усилия, чтобы не выпадать из тем, обсуждаемых на совещании. К счастью, вопросов по курируемому мной направлению сегодня не поднималось.

Но вот совещание окончено, и можно было бы отправляться разворачивать подарок, однако, после ошеломительной новости о покупке мной кейнаши всем понадобилось со мной поговорить.

– Расскажешь, что толкнуло тебя поучаствовать в торгах – едва объявив об окончании совещания, полюбопытствовал Ичиро.

– Сам не понимаю, как так вышло – проведя рукой по волосам ото лба к затылку, как он всегда делал, когда не мог определиться с решением, криво улыбнулся в ответ.

– Она тебя зацепила, сознайся! – добавив в голос азартные нотки рассмеялся сегун.

– И да, и нет. Танцевала она бесподобно, и кровь горячит от желания взять ее, не спорю. Но не так, чтобы это полностью застило рассудок… - ничего не отрицая, ответил так, словно все еще сомневался в принятом мной решении.

– Так отдай ее мне, раз сомневаешься в том, что она нужна тебе! – вклинился в разговор Тэмотсу.

– Ну уж нет! Тебе я ее, точно, не отдам! Эта девочка для тебя слишком хрупкая, сломаешь и не заметишь. – полушутя - полусерьезно ответил ему.

– Да, ладно! Она не такой уж хрупкий цветок, как ты напридумывал себе, таких, как она не сломаешь, только погнешь немного! Но какая гибкая кошечка, а как она двигалась… - начал описывать танец Азуми Тэмотсу.

– Пойду я? А Вы тут смакуйте эмоции хоть до утра – отпросился у Ичиро, и, получив его утвердительный кивок в ответ, поспешил на выход.

Еще пару раз, пока я шел к своему мобилю, меня перехватывали, пытаясь выведать подробности сегодняшних событий, но я отшучивался и отмалчивался, разжигая их любопытство еще больше.

Наконец, вырулив за территорию дворца, направился домой, по пути вспоминая сказочный танец теперь уже моей кейнаши.

Глава 4.

Кейташи

Воспоминаниями об удивительном, страстном, необычном нечто, вытворяемом этой гибкой маленькой пантерой на сцене, я так распалил себя, что в комнату к Азуми вошел с единственным желанием немедленно оказаться с ней и в ней.

Амэ-но Удзумэ! Богиня, сводящая с ума своим пленительным танцем! Порочная в своей чистоте! Сейчас мысль о ее покорности только еще больше распаляла его, не вызывая никакого презрительного отторжения. Хотелось не спеша раздевать ее, лаская, провоцируя, искушая исследовать руками, губами, языком каждый уголок ее тела, играть на струнах ее и своего возбуждения, заставляя ее тело выгибаться от желания и с тихим стоном принимать его в себя.

Как примерная кейнаши, девушка ждала его прихода. Все в том же коротеньком платьице, напомнившем об испытанном им восторженном желании во время ее выступления, она стояла у окна. И, когда развернулась на звук открываемой им двери, ее точеный силуэт, подсвечиваемый лучами взошедшей на небе луны и четко выделяющийся в проеме окна на темном фоне ночного города за ее спиной, еще сильнее разжег желание в его крови.

Едва он подошел к ней, она положила слегка подрагивающие руки ему на плечи, пробежалась своими тоненькими пальчиками по его груди, расстегивая рубашку, закусив от волнения свою нижнюю губку, и даже не подозревая, что этим окончательно свела его с ума.

Что он там говорил про здравый рассудок? Сейчас он не мог думать связно ни о чем, кроме как о том, что он вскоре будет делать с ней…

Вдыхая нежный запах ее волос, он плавно спускал все ниже и ниже ткань платья, постепенно расстёгивая один крючок за другим, водя руками по обнаженным плечам, спине, рисуя пальцами узоры на ее коже, чувствуя, как испуганно стучит ее сердечко, любуясь изгибами и выпуклостями хрупкого девичьего тела и заставляя себя из последних сил сдерживаться, чтобы не набросится на нее безудержно и страстно.

Ее руки нырнули под ткань рубашки, разгоняя волны предвкушающего удовольствия, покалывающего иголочками по всему телу, еще сильнее натягивая и без того напряженные до предела мышцы, добрались до ремня брюк и неловко принялись расстегивать его. Чувствовалось, что у нее совершенно нет опыта в этом. Наконец, справившись с ремнем, руки девушки скользнули на ягодицы, пробежались по ним легкими касаниями, и заставив задохнуться от острого желания, перебрались к паху, выпустив на свободу его изнывающее естество. Робко обхватили его пальчиками.

Рвано выдохнув он качнулся вперед, прикрывая от напряженного нарастающего удовольствия глаза. Азуми опустилась перед ним на колени и проведя насколько раз рукой вдоль по стволу, наклонилась, приоткрывая рот и впуская в себя его возбужденную плоть. Обхватила ее губами и ласкающим движением прошлась языком вокруг головки, вырвав у него из горла короткий стон.

Больше не в силах сдерживаться, он сорвал с нее болтающееся на талии платье и, подхватив на руки, понес, покрывая поцелуями лицо, шею, плечи, грудь, захватывая губами и дразня легкими покусываниями ее соски. Положил на кровать обмякшую, покорную, лаская руками и губами, доводя себя и ее до исступления, и, наконец, проник в нее. Она дернулась, еще сильнее сжимая его член, невероятно узкая, горячая.