Балканы

— Знаешь, в этот раз я не настаиваю. Если ты не готов или в чём-то есть сомнения, давай откажемся от операции. Попробуем провести её только силами «бездушных», — сказал Виталик, поворачиваясь к карте.

Предложение интересное. Можно всё доверить машинам. Однако, удар ракетами необходим. Точность «Пчёл» никто не знает. Они могут и не долететь, а второго шанса у нас не будет. В следующий раз НАТОвцы будут готовы лучше.

Я залез рукой в карман и достал резиновую игрушку утёнка. Ту самую, что нашёл на развалинах детской больницы. Внутри всё сжалось от воспоминаний.

Возможно, не удастся попасть именно в те самолёты, что целенаправленно били по гражданскому объекту. Да и лётчиков определить крайне сложно. Но дать понять всем в НАТО, что есть черта, которую переступать нельзя, необходимо.

— Не дадим отпор сейчас, они пойдут ещё дальше. Когда НАТОвский пилот садится в самолёт, он должен помнить, что на его действие есть противодействие. Он должен чувствовать, что это война, где он каждый день может не вернуться. А то и не взлететь.

Виталик кивнул и пошёл на выход, забрав свои вещи. Дверь открылась, и Казанову отдали большой свёрток.

— Спасибо, — сказал Виталик и вернулся ко мне. — Я кое-что достал для тебя. Это должны были отправить твоей семье. Но думаю, так мы дадим знак, что ты живой.

— Не опасно ли это для моих близких? — спросил я.

— Нет. В решении вопроса безопасности твоей семьи, можешь не сомневаться.

Виталик ушёл на выход, а я остался со свёртком в руках один. Он был мягкий. Будто в нём какая-то одежда. Раскрыв его, обнаружил весьма памятную для меня вещь.

Тот самый комбинезон из номэкса, который мне подарили на борту «Леонида Брежнева» на день рождения. Я его пару раз всего надел, так что он выглядел совсем новым. На груди так и красовалась нашивка «Майор Черноморского флота Сергей Родин». Пожалуй, есть у меня теперь повод надеть его.

Через неделю было дано разрешение на проведение операции. Генерал Радич предупредил, что ни с кем он не согласовывал её проведение. Утечка могла произойти на любом из уровней. Тогда и успех был бы под вопросом.

Вечером пред операцией, я прошёлся среди наших самолётов. Проконтролировал последние приготовления и спросил у инженеров, всё ли они проверили. Ракеты были готовы к тому, чтобы их подвесили на самолёты. Борта сербов заранее оснастили агрегатами заправки.

Подойдя к своему борту 311, я медленно провёл рукой по фюзеляжу. При каждом прикосновении вспоминаются все полёты, что мне довелось выполнять на этом самолёте. Тело будто вновь ощущает мощную перегрузку после касания палубы, а рука с огромным трудом пытается убрать обороты рычагом управления двигателями.

Я залез по стремянке в кабину и сел в кресло. Невольно поймал себя на том, что сижу и медленно поглаживаю приборную доску. Вновь достал из кармана свою находку — резинового утёнка. Пожалуй, на завтра это лучший талисман. Закрепил его сверху прибойной доски, повернув к себе лицом. Мешать и отвлекать он меня точно не будет.

— Сергеич, ты чего не едешь домой? — спросил у меня техник, подошедший к самолёту.

— А я думал один тут. Сейчас уже поеду.

— Тебя всё самолёты не отпускают. Отдохни, а то завтра тяжёлый день. А точнее, ночь, — улыбнулся паренёк, когда я начал вылезать из кабины.

Мы перекинулись с ним парой фраз и попрощались. Выйдя из хранилища, я сел в машину, и охранники отвезли меня в Нова Нада.

У калитки на лавочке сидел Драгомир, что-то вырезающий из куска дерева. Сидевший рядом с ним Йося, вышел меня встречать. С этим псом мы уже давно сдружились.

— Он мало с кем так спокоен. Уважает тебя, Сергио, — сказал Драгомир, орудуя ножиком по дереву.

Дед очень искусно это делал. Быстро и очень красиво в его руках рождалась фигурка животного. В данном случае медведя.

— Символ России. Это тебе, — улыбнулся Драгомир и протянул мне фигурку.

Медведь смотрелся весьма натурально. У деда определённо есть навыки работы ножом.

— Спасибо, дед.

— Ты какой-то задумчивый, сынок. Что случилось? — спросил Драгомир, доставая деревянную трубку и забивая туда табак.

— Работы много. Вот задание важное поручили.

Дед кивнул, поправляя свою шайкачу. Раскурив табак, он пустил пару колец в воздух.

— Вечер сегодня хороший. Выпьешь? Испёк недавно только новую? — спросил Драгомир, доставая бутыль ракии.

Дед так и жаждет меня напоить. Пока это у него не выходит. Сомневаюсь, что получится. Со двора вышла Анна и подошла к нам. Драгомир убрал трубку, встал с лавочки и подошёл к бабуле. Куда-то они собрались идти.

— Сергио, я знаю, что в Советском Союзе не принято, но ты был хоть раз в церкви на службе? — спросила она, поправляя платок.

— Нет. Я не крещёный.

— Это не важно. Пойдём. Тебя с Отцом Саввой познакомлю.

С церковью у меня не особо сложились отношения. Не было такого состояния, чтобы я пришёл на беседу в храм или церковь. Но решил не отказываться и пойти со стариками.

Небольшая церковь в центре Нова Нада к нашему приходу уже наполнилась большим количеством людей. Ощущение такое, что тут все жители как взрослые, так и дети. Войдя внутрь, я попытался проследить, что они говорят стоя перед иконами.

За столько времени в Сербии я сделал вывод, что жители страны к вере относятся гораздо серьёзнее, чем мы у себя в Союзе. Будто у них и не было социализма.

Пока я стоял в стороне, наблюдал, как местный настоятель проводит обряд богослужения. Каждый из прихожан, будь то маленькая девочка с голубыми глазами или старушка с трясущимися руками, стоят и молча слушают, что говорит им Отец Савва.

И главное, что для этих людей это важно. Это их вера, которой они живут.

Когда служба закончилась, ко мне подошла та самая голубоглазая девочка. Она немногим старше моей дочери. При первом взгляде на неё мне показалось, что я на секунду увидел свою Вику. Тот же невинный взгляд, те же маленькие косички.

— Ви сте наш защитник Сергио? — спросила девочка.

— Да. А тебя как зовут?

— Винка. А вы не уйдёте? — продолжала смотреть на меня девочка.

Её имя, как и Виктория означает «победительница». Надо же такое совпадение встретить в Сербии.

— Куда же я уйду. У меня ещё много дел здесь…

Я не успел договорить, как девочка подошла ко мне и обняла, насколько ей позволяли руки. Странное ощущение, когда вот так к тебе относятся братья-славяне.

Винка через пару минут попрощалась со мной и ушла со своими родителями. А ко мне подошёл настоятель храма.

— Сергио, я рад вас здесь приветствовать, — на хорошем русском языке произнёс Савва.

— Взаимно, батюшка.

— Анна и Драгомир мне сказали, что вы никогда не ходили в храм.