Балканы

Это и сподвигло Драгомира достать пузырёк любимой ракии и выставить на стол.

— Да будет! Ну-с, живели! — поднял он чашицу, но тут же её перехватила Анна.

— Нельзя! — пригрозила она ему скалкой.

На лице деда было большое разочарование. Но с хозяйкой он спорить не стал.

— Пойду, попробую Предрагу позвонить, — сказала Анна.

Один из охранников вопросительно посмотрел на меня. Понятно, что сейчас лучше этого не делать.

— Нечего ему звонить. Занят он, — громко сказал Драгомир.

Дед расстроенно посмотрел на Анну, а потом он же показал ей на кухню. Вижу, что дед тоже не особо стремился звонить Тадичу.

— Анна, к нему наш друг поехал. Скоро он приедет, — успокоил я Анну.

— Ладно. Кушайте.

Все хором поблагодарили бабушку и продолжили есть.

— Очень вкусно. Спасибо! — поблагодарили они стариков и вышли на улицу.

А у меня возникли вопросы к Драгомиру.

— Спрашивай, сынок. Отвечу, — тихо сказал дед, достав трубку и забивая её табаком.

— Что насчёт Тадича? Кем он вам приходится? — поинтересовался я.

— Сын моего фронтового друга. Его отец меня от смерти спас, когда мы в 1944 м под Баньицей в окружение фрицев попали. Так что, когда его не стало, мы Предрагу помогали.

— Понятно. Вы сегодня ничего странного или необычного не заметили, кроме общеизвестных нам фактов? — спросил я.

Драгомир выпустил дым и придвинул к себе ракию.

— Тадичу было удобно, что ты живёшь у нас под присмотром. Каждый день названивал, чтобы узнать, чем ты занят.

— Мог бы и у водителя моего спросить. Он здесь постоянно был.

Дед пожал плечами и выпил немного из чаши.

— Не знаю, сынок. Я подозревал, что неспроста он тебя сюда привёз. Но чтобы такое организовать! Ночью он позвонил и сказал, чтобы мы ехали к нему в Белград. Мол, водитель нас отвезёт. Я спросил, что случилось, а он бросил трубку. Сказал только, что это на благо Сербии. А через час после разговора к нам ворвались бандиты.

— Почему вы не поехали?

Драгомир встрепенулся и встал со стула, слегка наклонившись над столом. Видно было, что через повязку проступала кровь. Деду было нелегко, но он стоял и смотрел на меня суровым взглядом.

— Это мой дом. Никуда я не поеду! Если помирать, то здесь, а не на чужбине. Да и если бы я знал, что за тобой придут наёмники, то всё равно бы остался. Я — сербский прапорщик народной армии, никогда бы не предал братэ! Запомни, сынок, на небе Бог, а на земле Россия.

Я помог Драгомиру переместиться на диван.

— Тише, отец. Тебе отдыхать нужно. Лучше всего лечит сон.

Но тут в дом вошёл один из бойцов.

— Сергио, нам пора. Местная полиция очнулась, а нам лишние свидетели не нужны, — сказал он.

Прикрытия Тадича у нас сейчас нет. А если увидят людей с оружием и очень странного «серба» в моём лице, много будет вопросов.

— Иди, сынок, — обняла меня Анна, а Драгомир крепко пожал руку.

Бабушка перекрестила, поцеловала меня в щёку и отпустила.

Через час меня вертолётом доставили в Батайницу. На аэродроме пока ещё царила обычная рабочая атмосфера.

С боевых вылетов возвращаются экипажи МиГ-21, быстро освобождая полосу и заруливая ближе к бетонным укреплениям. Техники быстро готовят к повторным вылетам самолёты, заправляя их топливом и подвешивая бомбы. Очередная ночь на боснийском фронте закончилась, и теперь началась дневная смена.

Что же касается МиГ-29х, я недосчитался двух сербских единиц. Возможно, ночной налёт на Белград не прошёл без потерь среди авиации.

У входа в подземное хранилище, меня встретил командир сербской эскадрильи МиГ-21 Синиша Предович. Выглядел он устало. Даже немного растерянно. Я заметил у его ног немало лежащих окурков на земле.

— Как ночь? — спросил я.

— Вступил в бой с Ф-16. Потеряли два истребителя. Один из лётчиков жив, а второй не успел катапультироваться.

— Понятно. А в твоей эскадрильи?

— Нам проще. Мы по земле работаем, нам есть кому прикрывать. Так что все живы, — ответил Предович, бросив на землю очередной окурок и растерев его подошвой ботинка.

Чувствуется, что не всё рассказал мне Предович.

— Ещё что-то?

— Да. Очередной ультиматум от НАТО. Читай, — вытащил он из портфеля газету «Политика» и показал мне.

На первой полосе после текста выступления сербского президента статья про НАТО. Оказывается, руководство страны обвиняется в кровавых репрессиях и прочих недостойных поступках против человечества. Бомбардировки Белграда представитель НАТО называет «гуманитарными». Ну и «на закуску» очередной ультиматум.

— «Вывести войска из Косово и Боснии», — прочитал я. — А Косово тут при чём?

— Вот и я не знаю. Зато в Албании и Македонии уже высадились американцы и британцы, — вздохнул Предович, забрав у меня газету.

Командир эскадрильи прошёл мимо меня, а затем остановился. По его лицу видно, как он растерян.

— Я был бы рад, если б у тебя ещё какая-нибудь идея появилась, Радонич. Командир Видич верил тебе. Давай разработаем операцию и дадим этим янки по самые гланды? Они обязаны за каждого нашего парня ответить.

— Ты лучше меня знаешь, что никакая операция расстановку сил не изменит. Будем надеяться и верить, что Советский Союз поможет.

— Да нет уже такой страны! Захотели бы, уже б давно высадили здесь и десант, и полк самолётов перегнали. Я им в Москве не верю. А вот тебе и твоим братэ здесь, доверяю.

— А я верю Москве. Так как нам быть? — сказал я.

Предович посмеялся, да и я не удержался от улыбки.

— Действительно, мы тут воюем, а политики только договариваются и размышляют, — произнёс я.

— Вот же несправедливость! — вновь посмеялся Предович и пошёл к стоянке самолётов.

Теперь всё сходится. В качестве предлога для вторжения должна была состояться инсценировка. А если вспомнить, что Бадди мне при личной беседе непреднамеренно намекнул на использование снарядов с обеднённым ураном, то всё сходится.

С каждым днём Сербии тяжело сдерживать натиск.

Спустившись в подземный ангар, я обнаружил здесь практически всех русских специалистов, которых нашёл для этой операции Виталик. Шум стоял знатный. Думаю, что никто не ожидал такой «сходки» без объяснения причин.