Балканы

Вот только Пётр Аркадьевич подозрительно притих.

Я слышал, что в Союзе разрабатывались тактические способы борьбы с самолётами АВАКС. И как я помню, они были настолько теоретически обоснованы, что к практике никто не перешёл. Поскольку, для уничтожения одного АВАКСа нужно было «положить» практически полк истребителей. При этом не факт, что АВАКС не успеет свалить из опасной зоны заранее.

Но и это уже просчитал Казанов. Стало быть, не просто так из тюрьмы вытащили Петра Аркадьевича.

— Вдовин, а вы что молчите? По-моему, у вас есть что сказать по данному вопросу, — заметил Виталик, подойдя к карте. — Насколько мне известно, вы имели счастье быть участником учений по уничтожению АВАКСов.

— Был, но это настолько ненадёжный способ. Не говорю уже о том, что возможны большие потери среди наших самолётов, — ответил Пётр Аркадьевич, подойдя к доске.

Он взял мел и начал рисовать схему.

— Игра не стоит свеч, Виталий, — сказал я, пока Вдовин изображал на доске возможный вариант борьбы с самолётами АВАКС.

— Стоит. Не стоила бы, я не давил бы на вас. Летали бы вы себе и сбивали НАТОвские самолёты потихоньку.

Аркадьевич продолжал рисовать, но с каждым новым элементом становилось понятно — нет столько средств у Сербии.

— При мне пытались использовать три группы с трёх направлений. В каждой разделение на демонстративную группу и на ударную. По замыслу, одна долетит точно. Остальные — сопутствующий ущерб, — показал Вдовин на доске, как их полк пытался условно противостоять АВАКСу.

— Это не пойдёт. Мы даже не долетим до дальности пуска ракет. Даже если сможем получить изделие 170 или 170М, нам нужно подойти на дальность не менее 90–110 километров. И это в идеале.

Тут Виталий поближе подошёл к Петру Аркадьевичу и поправил ему воротник.

— Но, товарищ Вдовин кое-что ещё знает, верно?

— Да. Помимо моего полка, ещё одна войсковая часть участвовала в подобных учениях.

Я уже прикинул, что другой полк использовал метод с привлечением постановщиков помех и разделением на три основные группы и три вспомогательные. Со слов Вдовина, именно опыт этого полка вышел успешнее.

— И что за полк и в каком году? Мы можем узнать? — уточнил я.

Что-то мне подсказывает, что я знаю этот полк. Ничего просто так Виталик не делает.

— Дело было в 1978 году, а участвовал в данных учениях 236й истребительный авиационный полк из Осмона. Ныне трансформировавшийся в 137й Центр боевого применения.

Почему-то я не удивлён! Как будто вот всё вело к тому, чтобы мне вернуться к истокам. И по ехидной улыбке Виталика я уже понял, к кому мне следует обратиться.

В названном году в Осмоне служил Валерий Гаврюк. Причём уже был командиром звена и опытнейшим лётчиком.

Так что, после непростительного проступка Гаврюка, Казанов намекает обратиться именно к нему за советом.

— Это для дела, Сергей. Тебя данный разговор с ним ни к чему не обязывает.

— Уверен? Давай не будем сейчас это обсуждать, — ответил я.

Мои подчинённые переглянулись и стали ждать нормального объяснения нашим препираниям.

— Может нам и правда уйти, Сергеич? Вы тут сами разберитесь. А то мы мешаем вам обсуждать, — сказал Рустам.

— Нет, — покачал я головой. — Даже если с нами Гаврюк поделится мыслями на этот счёт, что это изменит? Ты нам дашь ещё беспилотников? Ракеты? Самолёты?

Виталик подошёл ко мне ближе и зашептал на ухо.

— Доставать что-то — моя задача. Твоя же — сбить АВАКС. Так что пиши список, Серый.

Мысленно, я хотел всё послать куда подальше и поехать в деревню Нова Нада. Там меня и накормят, и спать уложат. Ещё бы лучше уехать в Союз к семье, но бросить сербов именно сейчас я не могу. Как и моих подчинённых.

Поэтому я уже целый час просматриваю возможные маршруты полётов Е-3 и вероятный состав групп прикрытия НАТО. Зная, что у сербов не так много осталось техники, уничтожение АВАКСа видится мне нереально сложной задачей.

В классе кроме меня сейчас никого. Взгляд мой падает то на одну карту, то на другую, то я просматриваю схемы старых полётных заданий американцев. Всё больше убеждаюсь, что придётся задать несколько вопросов Гаврюку.

И в этот момент открылась дверь.

— Сергей, ты тут? — услышал я голос Валеры.

— Пока да. Что-то хотел? — спросил я.

Только подумал о разговоре с Гаврюком и он сам пришёл.

— Мне Виталий Иванович дал указание прийти. Сказал, нужна помощь, — ответил он и подошёл к моему столу.

Тут же Гаврюк начал смотреть на карту и схемы. Скрывать нет смысла, поскольку я всё равно собирался с ним разговаривать по поводу учений 1978 года.

— Нужна. В Осмоне проводили учения по уничтожению АВАКСа? — спросил я.

— Да. По итогу посчитали, что должно получиться. А вам что, нужно теперь и «гриб» сбить? — улыбнулся Валера, так шуточно назвав самолёт Е-3.

— Ничего смешного. Я бы не согласился к тебе обратиться, будь у меня иной источник под рукой. Но есть только ты.

— Приятно слышать, что ещё нужен стране. Дай-ка насладиться этим чувством. А может мне послать всё и не говорить? — с ехидной ухмылкой спросил Гаврюк.

Мда, зря всё Казанов затеял. Как и то, что вытащил Гаврюка из лап правосудия.

— Может да, а может и нет. А может тебя самого послать, Валер? Ты мало обосрался в жизни? Насри ещё, чтоб совсем увязнуть в дерьме, — ответил я.

Сначала я подумал, что разговаривать дальше бесполезно. Гаврюк поменялся в лице. Он молча подошёл к доске и начал рисовать.

Через 5 минут вся схема была готова. Как я и думал, в Осмоне пошли гораздо дальше полка Вдовина и подключили постановщиков помех.

— Как-то так. И вы хотите это попробовать? В чём смысл? Победу Сербии этот сбитый АВАКС всё равно не принесёт, — заметил Гаврюк.

— Не принесёт. Но я хочу у тебя вот что спросить. Ты этой ночью хорошо спал?

— Отлично. Никаких бомбёжек неслышно. Будто выключили посторонний шум.

Я собрал записи, подошёл к доске и стёр всё. Пока Валера рисовал, у меня получилось перерисовать всё в тетрадь.