Барон
Шрифт:
«Поторопись! Опа, рация в саду школы заработала! Бегом! Бери мать на руки и вперёд, пока карету не угнали! А я попробую найти канал и подслушать. Двигай по моему переулку, а я следом на лошадях».
Витар летел по лестнице, держа мать на руках.
– Стой! – голос снизу.
Два школяра-мечника. Видимо, потенциальные маги Жизни, раз почувствовали колебания силы. А может, просто услышали крики Нары и перегородили выход с лестницы на первый этаж. Оба со шпагами и защитными амулетами.
«Некогда мне, ребята, извините». И ученики разлетелись в стороны, выдавленные включённой защитой –
Витар бережно усадил мать в карету, защёлкнул дверь – мы специально нашли карету с запирающимися дверями, – запрыгнул на козлы и взял с места в карьер. Не совсем в карьер, а как позволяла повозка, но быстро, не жалея коней.
Когда карета промчалась мимо меня, я уже вскакивал в седло, а потом вместе с нашим табуном поскакал следом. Витар лучше знает город, найдёт где оторваться и через какие ворота выехать. В планах всё это обговорено. А я не переставая шарил по каналам. Наши рации были всеканальные, в отличие от тех, которые шли на продажу. В каждой партии свой пакет частот, о чём честно предупреждала инструкция.
Поймал!
«Уйдут, командир!» – панический возглас.
«Да куда им с каретой! Передвигайся к Светлым воротам, как пить дать туда направятся».
– Витар, через какие ворота выезжаем?
– Светлые! Забыл, что ли?!
– Двигай в другие, там нас ждут!
– Понял… – удивлённо ответил Витар, и на следующем перекрестке мы резко свернули налево. Карета чуть не перевернулась. Лихач! Как здорово, что здесь делают улицы широкими! Не то что наши средневековые улочки.
Сзади погони не было, как не было на пути знаменитых киношных лотков, которые герои сносят во время погони, когда арбузы-яблоки во все стороны разлетаются и горшки красиво бьются. Единственное сходство с кино – разбегающиеся матерящиеся прохожие и пара вооружённых верховых, которые еле успели остановить своих скакунов. От них тоже послышалось много обидных слов и угрозы оружием. Впрочем, за нами не погнались.
– Ищи укромное место, пересядем верхом.
– Мама не сможет!
– Привяжем! Рон меня привязывал – не упал. С каретой не оторваться.
– Понял.
Через минуту завернули в глухой тупик. «Сторожка» ничего опасного не показала.
– Давай, Витар, в темпе.
Я опустил переднюю луку у одного седла, снял с лошади поклажу, а друг вывел из кареты мать.
– Мама, садись в седло, пожалуйста.
Ширина подола её платья вполне это позволяла.
У женщины никакой реакции, застывшее лицо.
– Взялись, – сказал я, и мы общими усилиями водрузили больную в седло.
Я связал её ноги под животом лошади, а Витар – руки вокруг шеи.
– Надеюсь, тебе удобно, мам. Потерпи, это ненадолго, – тихо приговаривал он.
– Ходу! – скомандовал я. – Веди, пока засада молчит. Радиомолчание научились хранить, что ли?
– А что это? – безразлично спросил Витар, вскакивая в седло.
– Молчание по радио, чтобы не подслушали.
– А!
Скачка продолжилась. Витар впереди с лошадью матери в поводу, я сзади с заводной.
Как хорошо, что мы оставили карету! Впереди, перед самым выездом из города, красные
флажки, а за ними рытвина поперёк дороги – размыло талыми водами. Её ремонтировали несколько рабочих.– Витар, кидай силы в коней, перескочим, не останавливайся!
Перескочили. Рытвина не шире двух метров, но лошади явно испугались бы, если бы не подстёжка их «Жизненной силой». Рабочие в испуге ринулись в разные стороны, друг взволнованно посмотрел на мать. Обошлось, привязали мы её на совесть.
Застава. Ворота открыты настежь, но двое стражников стараются сдвинуть проржавевшую створку, ещё двое удивлённо смотрят на нас, а пятый, командир, орёт:
– Арбалеты к бою, жирные боровы, обленились, суки, совсем! – И первый наставил на нас заряженный арбалет. Остальные бросились к лежащему на земле оружию. – Именем графа, стоять! – кричит уже нам.
Но мы прём прямо на него. Болт бессильно отскакивает от витаровской защиты, офицер уворачивается от разгорячённых животных, и мы вырываемся на простор. Сзади по моей защите стучат ещё четыре болта. Метко! Не совсем боровы.
Простор-то простор, только в противоположную от дома сторону и дорога, как назло, по чистой степи. С трудом находим подходящий лог и скачем по нему, петляя по низинам до ближайших кустарников. Я периодически обрабатываю следы волнами Жизни и Земли. Надеюсь, это собьёт со следа. В густом кустарнике полянка и, наконец, привал. После почти двухчасовой скачки. Даже я устал. А во время езды наслаждался руганью стражи по рации.
«Командир, и где они в Светлых воротах?» – насмешливый голос.
«Кто же знал, что они карету бросят! А Светлые – самый удобный для неё выезд. Чего на меня накинулся! Я вообще предлагал в доме брать, так тот умник столичный отговорил. Ничего, дорог на запад мало, перекроем».
«Сказано же было, не говорить лишнего в рации! Ты что творишь?! И никаких имён, подслушать могут! Я к тебе иду, лично всё обсудим. Выключай!»
Похоже, настоящим командиром был второй.
Мы аккуратно сняли госпожу Лиону, напоили, накормили и положили отдыхать. Сами тоже поели и запили простой водой.
– Не так, как мы планировали, пошло, ждали нас, – сказал я, чуть отдохнув.
– Тогда нас легче было бы в доме взять.
– А это значит, что они знали, что нас двое и один наверняка будет страховать другого на улице, а взять хотят обоих. Поэтому и маму твою нам позволили забрать – она нас задержит.
– Это что же, кто-то им сообщил о нас?!
– Точно. Озадачу Рона, а нам есть о чём думать. Как поедем?
– Одна дорога – на запад. Вернее, их три в том направлении.
– Стража тоже это знает, и их перекроют.
Витар задумался и выдал:
– Нас время поджимает, поэтому объезд отпадает. Поедем по одной из них, по самой южной. Она равнинная. Мы свободным сознанием заметим засаду и обойдём… если будет возможность, а нет… прорвёмся! Отступать некуда.
– Не хочется убивать, – вздохнул я.
– Мне тоже. Они мои земляки и бывшие коллеги, а что делать? Будем работать парализующими плетениями или глушить саблями плашмя, а как получится – один Спаситель ведает.
– Ладно, отдохнули и поехали. Эх, заночевать бы нам до засады!