Беги, Люба, беги!

— Вельниченко, это я! — отозвалась я на вялое Лид-кино «Алле!». — Ты мне нужна.

— Случилось чего? — живо взбодрилась она.

— Даже и не соображу, с чего начать... И для разминки подробно поведала о выводах капитана Климина.

Слушая, Лидка возмущенно фыркала.

— Я, как только его увидела, — сразу поняла, что за фрукт! Ишь, намекает, что это мы с тобой устроили. Только ты его не спросила: на хрен кролику мочалка?

Я усмехнулась:

— Олег ему весьма трогательно про мое сотрясение рассказывал. Так что не думаю, чтобы капитана особенно мотивы беспокоили... Но это еще не все,

И рассказала об Ангелине Марковне. Лидка хохотала так, что я устала слушать.

— Ну, умора! — верещала она, словно ее щекотали. — Умереть, можно!

— Можно, — сурово согласилась я. — Мы с Жанной чуть так и не сделали, когда меня к заму главного вызвали.

— И что?

— Сама не знаю. Странно получилось... — Я пересказала подслушанный под дверью разговор Шушаны с Акопом. — Откуда ей знать Олега?

Но подругу сей факт не удивил, поскольку она была твердо уверена, что Олега не знали только те женщины, что умерли еще до его рождения.

— Но и это еще не все, — предупредила я. И перешла к рассказу о попытке упрятать несчастный сервиз на антресоль. — Теперь, наверное, и Ферапонтов думает, что я чокнутая. Или шпионка.

— Что думает Ферапонтов — дело десятое. А что тот, кого видела с корзинкой соседка, и есть твой психопат, даю гарантию! Посуду так носить удобней, чтоб не побилась. А «жучок»... Слушай, а может, его вовсе не ты интересуешь, а Олеговы делишки? А все остальное... ширма?

От такого поворота я даже крякнула. Определенно было только одно: если в ближайшие дни вся эта канитель не закончится, я с ума сойду. Мотнув головой, чтобы отогнать грустные мысли, я бодро заявила подружке:

— Возможному нас есть шанс это узнать. Давай бери ручку, записывай номер и звони своей знакомой, что на телефонной станции работает.

Поняв, что к чему, Лидка протяжно присвистнула.

— Неужели? Ну,тогда твой псих — точно полный придурок. Даже в Папуа и Новой Гвинее сообразили бы, что на телефоне стоит АОН. Ладно, жди!

Я решила, что теперь можно заняться делами домашними, и отправилась на кухню готовить ужин. Время пролетело незаметно, и вскоре я услышала, как пришел Олег.

— Привет! Ужинать будешь?

Он хмуро кивнул. Не лучший, конечно, момент, чтобы выяснять отношения.

— Я тебя искала. Но Сергей сказал, что ты уехал. А телефон не отвечал.

— Да... Батарейка плохая, поменять надо.

Пока я соображала, с чего лучше начать, Олег спросил сам:

— Что нового?

— Вот, — протянула я листок. — Надо сообщить Климину. Он звонил.

— Кто? — усмехнулся муж.

— Ну, тот... С сервизом.

— Что, не знаешь теперь, как отделаться?

— От кого? — вспыхнула я.

Подобные намеки обижали. Уж кому-кому, но не Олегу было бы их делать. К тому же Лидкина мысль, что все происходящее вполне может иметь отношение именно к мужу, теперь не казалась мне такой уж безумной.

— Мне отделываться не от кого, — огрызнулась я. — По крайней мере, настолько, чтобы мне ставили подслушивающие устройства!

Олег оглянулся и недоуменно хмыкнул:

— О чем ты?

Настала моя очередь хмыкнуть.

— Смотри! — Я сунулась на полку, куда перед посещением Марфы Кондратьевны положила сломанных амуров.

Но полка была пуста. Я растерянно шарила по ней руками, одновременно осознавая, насколько это глупо: здесь лежали лишь моя шапочка и пара перчаток.

— Ну, смотрю. — За спиной, терпеливо скрестив ручки, ждал муж. — Долго еще?

Продолжать таращиться на полку не имело большого смысла. Не глядя на Олега,.я развернулась и пошла на кухню. Он следил за мной с раздражением, явно злясь.

— Так звонить Климину или уже все?

— Звони! — заорала я, бросая на пол кухонное полотенце. — Хоть черту лысому!

Я легла на диван и свернулась калачиком. Если бы месяц назад кто-нибудь мне сказал, что такое в моей жизни возможно, я бы знала, что из психушки сбежал клиент.

После ужина Олег позвонил Климину. Я слушала, как он диктует ему цифры, и невольно проверяла их, боясь, чтоб он не ошибся.

Незаметно для себя я задремала. Меня разбудил Олег, протягивающий телефонную трубку:

— Тебя!

Звонила Лидка.

— Медведева, ты сидишь?

— Лежу, — пробормотала я, с трудом приходя в себя.

— Отлично! Ну, слушай! Телефон, что ты продиктовала, это телефон... собеса.

— Чего? — мигом очнулась я. — Какого еще собеса? .

— Обычного, нашего. Непосредственно этот номер зарегистрирован за отделом по проблемам каких-то инвалидов... Медведева, может, ты ненароком свела с ума какого-нибудь бойкого пенсионера?

— Смешно, — сказала я. — Пенсионер оказался настолько бойким, что уже спер у меня подсвечник. С «клопом» вместе.

— Иди ты! — ахнула подруга. — Что делается! А Олег своему менту рассказал?

— Он считает, что я все выдумала.

Лидка зарычала от бессильной злости, но потом воскликнула:

— Пусть спросит у Ферапонтова! Ведь это он «клопа» нашел.

— Правильно! — обрадовалась я, и мы простились.

Однако Олегу Лидкина идея навеяла совсем другие мысли.

— А почему Ферапонтов все время здесь околачивается?

— Почему все время? — изумилась я. — Он иногда... заходит. Ты же знаешь его страсть к лечению...

— О ней ты знаешь, и мне рассказываешь, — уточнил муж мерзким голосом.

Глубоко вздохнув, я на провокацию не поддалась.

— А сегодня я попросила его помочь. Тяжелая коробка получилась.

— Что же ты едва живого парня с больным сердцем заставляешь тяжести ворочать?

— Да он здоровее нас обоих! — воскликнула я, теряя терпение. — И я тебе это сто раз говорила!

— Тогда от чего ты его лечишь? Где здесь логика?

Логики здесь не было ни в чем в радиусе ста километров.

— Просто спроси, что было в подсвечнике. Коля — свидетель...

Олег захохотал так, что дрогнула люстра: