Беглец

— Ясно, — протянул Митя, хотя на самом деле ничего ясного тут не было, — из города уже вызвали уголовный розыск?

— Пока нет, но обязательно сообщим, не сомневайтесь, у нас с этим строго. На работе все, самое время, но Ярошенко собирается сегодня за мануфактурой, он и доложит. Ярошенко — лавочник наш, в Кандагуловку едет.

— Так задержанный сейчас где?

— А вот здесь и сидит, — Гриша ткнул пальцем в ближайшее окно, — потому как временно арестован. Чтобы не скрылся, понимаешь.

— Послушай, — Митя не сдержался, улыбнулся, — мне бы поговорить с ним. У вас он задержанный, а у нас свидетелем проходит по ограблению поезда.

— Да ты что! Это где ж ограбили-то?

— Курьерский, позавчера днём, недалеко отсюда. Только учти, дело секретное, потому как следствие ещё ведётся, а гражданин этот может ценные показания дать.

— Понимаю, — Гриша важно кивнул. — тогда конечно, раз служба.

Он распахнул дверь, и пропустил Митю вперёд, показывая, что надо повернуть направо.

В коридоре из приоткрытой двери нёсся громкий женский голос, который объяснял правила умножения. Гриша забежал вперёд, и довёл Бейлина до последней двери, за которой, как он показал знаками, сидит задержанный.

Задержанный действительно находился там, он стоял возле приоткрытого окна и курил. Решёток на окне не было, и руки у пленника были свободны, а на столе лежал наган.

— Вот чёрт, — Гриша покраснел, бросился вперёд, схватил револьвер и торопливо, промахиваясь, попытался засунуть в кобуру, — гражданин Добровольский, займите своё место на стуле.

Он выронил наган, поднял, на четвёртый раз всё-таки запихнул куда надо.

— Мы разберёмся, товарищ Гринченко, — улыбнулся Бейлин, — спасибо вам за содействие. Не возражаете, оставите нас одних?

Гриша не возражал, он быстро кивнул и вышел. Бейлин опёрся на спинку стула, подождал, когда Сергей докурит и займёт своё место, вытащил из кармана блокнот и перьевую ручку Ватерман. Потом встал, выглянул за дверь, убедился, что там никого нет, и закрыл окно на шпингалет. Сергей смотрел на его действия с интересом.

— Помню, вы — Дмитрий. Вас Лапина прислала? — спросил он, когда Бейлин наконец уселся.

— Да, — Митя черканул золотым пером в блокноте, скорее для Гриши, который заглянул в окно, — попросила вас вытащить, беспокоится.

— И что, сумеете? А то здесь бардак какой-то творится.

— Да уж наслышан, убийство в сельской местности. Вы ведь точно этого Букина не убивали?

— Будкина. Нет, не убивал, зачем мне, я его за день до этого от верной смерти спас.

— Может, конфликты какие были?

— Тоже нет, я его в первый раз тогда увидел, а потом он уже без сознания лежал.

— Да, в таком состоянии ругаться сложно. Вот что, Варвара Алексеевна велели вас аккуратно доставить куда пожелаете, без шума. С милицией затянется, следующий курьерский послезавтра, а мне позарез нужно на него успеть. Или вы хотите здесь остаться?

— Не особо, — признался Травин.

— Тогда сделаем всё быстро. Но для ясности, что у поезда случилось?

Сергей вкратце рассказал о том, как чудом освободился, обезвредил бандитов, нашёл Марочкина без сознания, а потом чуть не погиб от милицейской пули, и уехал вместе с Герасимом сюда, чтобы отлежаться после ранения, а потом уже, когда всё прояснится, спокойно уехать.

— Дела, — протянул Бейлин, — я Марочкина видел, когда он без сознания был, но шёл на поправку. Значит, сможет ваши слова подтвердить?

— Конечно.

— Вот и превосходно. Тогда у нас с вами, товарищ… как мне вас называть — Травин, или Добровольский?

— Добровольский, вон и документики мои лежат.

— Да, действительно, — Митя развернул служебное удостоверение, повертел и так, и эдак плацкартную квитанцию, — у нас с вами, товарищ Добровольский, есть две важных задачи. Во-первых, разобраться с местным убийством, дело наверняка выеденного яйца не стоит, я, как вы знаете, сотрудник НКВД, поэтому полномочия имеются, так что сам могу в расследовании преступления поучаствовать. Запишу ваши показания, потом передам куда следует. Ну а второе, опять же записать ваши показания относительно происшествия в поезде. Их я в транспортный отдел отдам, если захотят вас допросить, то сделают это позже, под горячую руку им действительно попадаться не следует. Куда вы там направлялись?

— В Читу.

— Ах да, точно. Ну а я Варваре Алексеевне отчитаюсь, что довёз вас до места назначения целым и невредимым. Договорились?

— Вы ведь сегодня собираетесь уезжать? — уточнил Сергей.

— Да, чего тянуть. Доедем до Барабинска, а там обождём поезда.

— Или можем повременить, и поехать завтра в ночь, — предложил Травин, — а за это время, как вы говорите, тут расследовать всё. Я хоть в этом и не специалист, но может быть свежим взглядом что подскажу.

Митя задумался, как лучше поступить, вывезти отсюда собеседника тотчас, по дороге допросить и обыскать, или сперва получше разузнать, нащупать слабые стороны. Будь здесь всё спокойно, Бейлин бы не задумывался, вывез Травина и прикопал бы в ближайшем лесочке, но тогда к вечеру нагрянет милиция, а местные расскажут про двух чужаков, которые уж больно похожи на тех, кого сейчас разыскивают. Этот Травин-Добровольский подал неплохую мысль, так и местных успокоить можно, и не торопясь выбраться. Главное — найти бумаги, лучше незаметно, всего-то и надо их прочитать, может курьера убивать не придётся, и доверием его он, Митя, заручится. Глядишь, ещё какая ниточка отыщется интересная.

— Я поговорю с сельским начальством, — сказал Бейлин. — Думаю, если председатель здешний разрешит, я покажу, что и как делать, вы, главное, не мешайте. Сидите здесь, возьмите пока вот бумагу, перо, изложите подробно, что произошло в поезде, начиная с самого начала, как на перрон попали, а я обо всём договорюсь.

Хлопнула дверь, Сергей остался один в комнате. Бейлину он не доверял ни на грош, мужчина с самого начала ему не нравился, и неожиданное появление в отдалённом селе только усиливало подозрения. С чего бы порученцу высокопоставленного сотрудника НКВД сходить с поезда, и хлопотать о постороннем человеке? В участие в этом Лапиной молодой человек не верил, Варя всегда была эгоисткой, и думала прежде всего о себе, хотя вероятность того, что старые чувства вдруг хлынули на неё девятым валом, заставив поставить под угрозу отношения с мужем, существовала. Но очень маленькая. Значит, Бейлин преследовал свои интересы. Вот только какие, Сергей пока не мог понять, раньше они не встречались, впрочем, как и со шведом, который хотел его, Сергея, убить. Или же интерес Бейлина был связан с Ленинградом, с тем поручением, которое дал Травину Меркулов? Но тогда приходилось признать, что для слежки подстроено слишком много совпадений и замешано слишком много людей — и Лапина, и проводники, и иностранный корреспондент, и бандиты из Конопельки, и один поезд, и дата отъезда, и новое купе, и товарняк. Значит, Травин будет исходить из того, что какие-то события подстроили, а какие-то произошли случайно, но цель одна — помешать ему передать сообщение во Владивосток. Даже если это не так, лишняя предосторожность не помешает.

Крутова убили именно в том купе, где Сергей должен был ехать, но Лукин, опять же, не тянул на иностранного шпиона, скорее, мелкий воришка, если он порешил командировочного, то разве что по стопёрке, а потом со страху Сергею перо подкинул. Вот только Лукина на это купе кто-то навёл, и теперь Сергей думал, что не просто так, а с целью. Мог это быть Бейлин? Вероятность составляла один к двустам, именно такое количество пассажиров ехало в поезде, вот только кроме Бейлина, никто за Сергеем не погнался. Травин жалел, что события пошли именно так, как всё случилось, в противном случае он бы уже подъезжал к Иркутску.

Раз Бейлин хочет знать, что произошло в поезде, хорошо, Сергей ему напишет. Напишет правду, любая нестыковка вызовет подозрение. А вот то, что не всю, это уже дело второе, факты можно так подтасовать, что получится совсем другая история. Но сперва нужно привести в порядок то, что произошло здесь, в Камышинке. Травин взял блокнот, ручку, и принялся рисовать схемы и делать пометки, вспоминая последние двенадцать часов.

Собрание с участниками соцсоревнования закончилось очень быстро — прибежала Маша, и выпалила, что, мол, Ваню Будкина зарезали. Активисты вскочили, и выбежали из дома, побросав бумаги и карандаши. С хозяйской половины никто не появился, Сазоновы-старшие отдыхали и в общественной жизни артели не участвовали.