Беглецы - 2

— Первое — твоя машина не сработает. Потому что достойные доверия разумные сказали, что это невозможно.

— С чего ты взял? Кто вообще мог такое ляпнуть?! Я отвечаю за свои слова! Что за человек…

— Он не человек. Я не говорил, что сказавший мне это — человек. Я сказал — разумный.

— А в чём разница?!

— Добрый день, люди…

…Все опешили, когда в зале материализовался гарах. Тот самый, с которым я вёл свою беседу во сне. Хитро прищурился, задрал хвост, пробежался вокруг машины Марка. Скорчил смешную рожицу. Затем уселся на предварительно подстеленный под себя пышный хвост, тряхнул длинными ушами, затем почесал выпущенным когтем за ухом, явно наслаждаясь реакцией моих друзей. Впрочем, надо было видеть их лица.

— Э…

— Только не надо лишних слов. И честь меня за ухом не надо. Это я и сам умею делать неплохо.

Гарах спрыгнул со стула, снова подошёл к машине. Едва ли не нюхнул её, затем лениво отошёл в сторону:

— Поздравляю вас, люди. Вы только что чуть не уничтожили свою планету.

— Что?!

Единодушный вопль, в который вплёлся и мой голос, казалось, заставил зал вздрогнуть, а гарах лениво оскалил акулью пасть.

— Если проще, то данный агрегат действительно способен пробить тоннель на вашу планету…

Он сделал короткую, но очень многозначительную паузу.

— За одним исключением — если работает центральный блок управления переходами.

Уставился на меня, и в голове прозвучал мысленный вопрос: 'Ты ещё не сказал им?' Я едва заметно качнул подбородком: 'Нет'. Обмен мыслями занял мгновение, поэтому никто не заметил моего движения головой. Все были слишком удивлены появлением среди нас Древнего. Гарах же продолжил:

— Своим переходом на эту планету вы вызвали перегрузку управляющего контроллера перехода, и путь на ваш мир оказался перекрыт навсегда. Теперь вы сможете вернуться в него лишь через космос.

— Почему мы должны вам верить, э…

Владыка Войны замялся, не зная, как обратиться к гараху. Тот снова оскалили жуткую пасть в своей ухмылке:

— А у вас нет другого выхода, люди.

Серёга потряс головой, как обычно делал, собираясь с мыслями:

— Тогда что сделал Крыс?

— Дублирующий привод Храма Многорукого Зверя. Того самого, который управляет переходом через тоннель. Ваш изобретатель прав — с помощью построенной им машины действительно можно через тоннель, расположенный на этой планете, попасть в другие миры. Но только не на Землю. Туда вам путь закрыт. Но в другие миры вы можете попробовать пройти. Хотя я бы не рекомендовал вам спешить.

— Почему?

И снова усмешка акулы на лисьей морде с заячьими ушами.

— Опять же по многим причинам. Вам их перечислить?

Эсминец прищурился:

— Назовите для начала хотя бы одну…

— Хорошо. Представьте, что вы пришли в новый мир. И теперь уже он превосходит вас технологически. Что тогда?

— Так это же хорошо! Мы сможем обогатиться новыми знаниями…

— А куда вы денете прежние? Люди! У вас тут дел выше крыши, как вы говорите. Разберитесь вначале здесь. А потом лезьте в другие миры. Они никуда от вас не уйдут. Обещаю…

…Хлопок, и гарах исчез, словно его не было. С нас словно слетело какое-то наваждение. Все переглянулись между собой, Серёга поднялся, нервно выдернул сигарету из пачки, подошёл ко мне:

— Дай зажигалку.

Я вытащил плоскую игрушку из кармана, протянул ему. На Марка было жалко смотреть, он сидел с опущенной головой. И я прекрасно его понимал — столько надежд, и вот, полный… Песец…

— Это Древний?

Кивнул на его вопрос. Внезапно на лице Крыса появилась слабая улыбка:

— Забавный он.

— Умный.

Парировал Инженер.

— Чётко, и по существу.

Вздохнул:

— Ладно, Марк. Твоя игрушка ещё пригодится. Но — позже. Давайте думать, что нам делать дальше…

Серёга вздохнул:

— Воевать с Океанией. Другого выхода у нас нет.

— Согласен.

Все удивлённо взглянули на меня. Впервые на их памяти я безоговорочно поддерживаю войну. Хотя всегда до этого был против.

— Что-то я тебя не узнаю, Миха. Обоснуй своё предложение. Ты это умеешь…

Нехорошо прищурился опять Эсминец.

— Всё просто. Сейчас на Паневропе каша. Самая настоящая. Что Гонведия, что Прусия, что Русия погружены в хаос. Немногие оставшиеся организованными военные части дерутся с высадившимися на материк солдатами Океании, предоставив граждан всех трёх государств самим себе. Голод. Безработица. Разгул бандитизма. Словом, мы имеем то, что имеем. Простые люди и аристократы выживают, как могут. И все хотят хоть какого-то порядка. Потому что за прошедшие полгода наелись анархии и безвластия досыта…

— Не факт. У нас семь лет воевали…

Задумчиво произнёс Марк. Его слова меня порадовали — он явно приходил в себя после общения с гарахом.

— Не факт. Но основной процент — точно. Думаю, процентов восемьдесят в Русии, и не менее семидесяти в остальных странах, я думаю, желают восстановления хоть какого-то, но жёсткого порядка. И это — наш шанс.

— Для десяти тысяч беженцев из другого мира? Даже меньше — максимум людей, которых мы можем выделить для экспедиции в Паневропу, вряд ли превысит тысячу. Остальные нужны здесь. Иначе всё, чего мы добились за это время, пойдёт псу под хвост…

— Правильно. Сможем ли мы заменить своих местными кадрами?

— Языковая проблема.

— Самая главная. Меня не было, но, может, у кого есть информация, за сколько привезённые оттуда люди начинали более-менее уверенно разговаривать на русском?

— Три, максимум, четыре месяца. Дальше шли тонкости.

Ответил Костя. Серёга пока молчал, давая возможность высказаться каждому из нас.

— Мне, лично, пришлось осваивать русийский полгода. Вы все в курсе.

— Верно.

— Значит, проблема решаема. И не столь велика, как нам кажется. Но возникает опять прежний вопрос — ассимиляция и поглощение нашей общины аборигенами.

Серёга машет рукой:

— Не думаю, что опасность будет столь велика. Я сужу по своей половине. Аллия воспринимает наши обычаи охотно. И даже, можно сказать, с радостью. Да и остальные, кого я видел, вроде бы тоже не слишком возражают…

— То женщины!

Поднимается Эсминец.

— Тем более, молодые! Здесь испокон веков заведено, что женщина обязана следовать приказам мужа. А мы говорим о взрослых, состоявшихся в жизни людях, со своим характером, со сформировавшимися взглядами на жизнь…