Белый вор

– Попова слышал?

– Попов?... У нас в лагере был Попов, в пятом отряде.

– Племянник мой шухарит.

– Тогда ты меня должен знать.

– Ксивы из лагеря редко приходят. Я отошёл от дел.

– В лагере пять воров.

– Попова среди нет?

– Не залетал.

– Прыгал воробышком по синим шапкам, красным околышам. В старое время вязали – воровское звание терял. Свободная птица в неволе не живёт.

– Сейчас по-другому.

– Шерстяной?

– Бери выше. Вор.

– Да ну! – насмешка на губах старика вспыхнула и удержалась внутренним сиянием. Розовизна наполнила сухие губы.

Потрескивала цигарка жесточайшего самокрута. Страннику курить дед не предлагал.

– В Самарканде признавался, - с достоинством выговорил Странник.

– У чурок?

– Я тебе дам! – Странник рванулся и опять стих. – Дюжина воров была на сходке.

– Кто?

Странник перечислял громкие фамилии, клички. Делал охотно, не торопясь. Чувствовалось, рассказ многократно повторён на зоне.

Старик задумался.

– А не верю! Не вор! – вдруг вскричал он.

Тысячи злых чертей выплеснулись из его глаз. То ли сало колыхнуло фитиль в консервной банке, то ли действительно таились они в душе старого вора и теперь кинулись наружу. От неведомых мыслей старик отмахнулся , как от морока.

Отупелыми ватными отмороженными пальцами Странник торопливо сбросил сорочку, задрал майку. Обернулся спиной.

– На, смотри. Татуировок нет.

Старик прищурился.

– Вижу, нет. Не слепой. Всех нетатуировочных в воры хочешь записать? Прост. Нет татуировок, значит, не дурак. А вор, не знаю…

– У тебя картинки есть?

– У меня – купола. Показывать не стану.

– Купола? Ты убивец? Сколько куполов?

– Не болтай. Ты-то чист. Чего на тебя псы взмылись?

– Я мусоров замочил.

– Вор не может убивать.

– Я знаю. Так получилось. Пойду на сходку. Ворам судить.

– В зоне синих мочил?

– В зоне – чехов. Нарвались. Их поди треть там. Борзеют. Шишку хотят держать. Я пришёл, со славянами нормально. А у духов гнилой базар пошёл. Шерсть и мужики стали ко мне оттекать. На разборке трёх заметелил. Они первыми с заточками полезли.

– Где тёрка шла?

– На работах. Мусора заставили мужиков новый барак строить. Я не ходил. Лежал – чай пил, в карты играл. Танк за работой у меня присматривал. А тут я лично пошёл развеяться. Чехи борзые и налетели. Шерсть за меня впряглась, мужики – врассыпную. На топорах и лопатах махались. Духи по подлянке зашли с заточками сзади.

– А Гордей чего не пресёк?

– Хворь на авторитета напала. Сестрички ему марафет вкололи…Гордей частенько в отключке. На Пятнадцатой и без него вор на воре сидит. Все пятеро залупные. Чёрный беспредел.

– Значит, воры за тебя не вступились… - Попов делал выводы не в пользу Странника.

– Обижаешь, дед!.. Внезапно произошло. Отвечаю. Козырные не успели рассудить, - напрягаясь от недоверия Попова, Странник заторопился с рассказом: -… Их и другие могли грохнуть. Духи списали на меня... Пацаны подкоп под ворота готовили. Через него и ушли.

Дед наморщил лоб, пытался разобраться в сумбуре слов:

– Много ушло?

– Шестеро.

– Других сразу взяли. Косого из всех жальче. Нормальный пацан… Попов, у тебя водки нет? Во рту от базара пересохло.

Попов ждал просьбы. Хитро посмеиваясь, выкатил из – под нарт заткнутую пробкой облезлую бутылку. Разлил в многократно использовавшиеся разовые стаканчики.

Странник глотнул спирта. Горячий обжигающий шар покатил от нёба к внутренностям. Давно не пивши, Странник быстро захмелел. Алкоголь в секунду растворился по крови, будто на пьяную иглу посадили. Умирать расхотелось, словно уже был мёртв. Лежал в сладкой бесчувственности, а мимо проносились беды.

– Чехов по нужде убивал, а мусоров? – издалека доносился испытывающий голос Попова.

– За несправедливость свёл счёты с тремя прокурорами. Навешали делов. Ходил по имущественной, в твоё время – 144 – й. Нумерацию сменили, чтобы путать, суки. Уже тогда не в тему по тебе 206 – ю подвесили.

– Ты мне не переводи. Я нынешние статьи знаю, - обиделся Попов.

– Откинулся с Мордвы. С тёплого моря я сам. Из краснодарских. Город Ейск слыхал?.. Отмечайся им в восемь вечера, как на вольном поселении. Раз проштрафился – с братками погудели. Нарушение режима! Опять обещали. И те же погонщики, что и в первую ходку. Я взял «Стечкина», пришёл в прокуратуру и поучил гадов.

– Отмываться тебе, сынок! Ох, отмываться! Убивцам в ворах не ходить, - горестно попенял старик. Он в очередную пополнил стаканы. Не пьянел, лишь говорил мягче. Занюхивал рукавом. – Танков мочить надо было послать.

Странник совершенно поплыл. Язык заплетался:

– Братки простят. Я поляну красную накрою.

Попов качал головой. Обмякая, уходил в своё:

– Не приятно было мочить?

– Приятно? – удивился Странник. Подумал, вспомнил ощущения: - Безразлично. Прокуроры как фишки падали или спички заваливались… Знаешь, поставишь в ряд.

– Бывает приятно, - Попов долил остаток спирта. Не сразу признался: - Я то

же убивец… Страна вот рассыпалась. На Кавказе стволов вдоволь ходило. Мы ездили, брали. Привозили то ж?

– Ты свердловский?

Дед глухо рассмеялся:

– С чего взял? Скулы выпирают? Я, мож, эвен? Спиртком разобрало тебя, паря… Из ростовских мы.

– В Пятнадцатой ростовских много. Чехам шишку не дают держать, - Странник перечислил клички. – А из краснодарских я там один.

В глубоко посаженных мутных глазах деда наконец поселилось полное доверие:

– Свой, - добавил о старом: - Жестокие стояли времена. – Открыли мы с братками фирму по возвращению долгов. Работали и в белокаменной. Вальты за-

казами не обижали. Смешной случай был. Директор и зам его друг друга у нас заказали. Исполнили красиво… Местные наезжали. Конкуренция. Стрелка за стрелкой одолели. Самому приходилось мусор убирать. Ширнусь или напьюсь после дела, лежу на бабе и ловлю мысль – убивать приятно. Азартно как – то… Подстилку, что подо мной. Тоже придушил бы.