Берегини

– Тому не бывать.., – начал Лейдольв, но его голос потонул в хохоте стоящих рядом хирдманнов. А Ольва сняла тетиву с лука и неторопливо пошла за ворота, во двор. Даже не оглянулась ни разу.

– Опять она тебе отказала, – Ормульв толкнул Лейдольва в бок. – Может, думает, что в бою ты потерял не только глаз?

– Значит, в брачную ночь мне удастся ее удивить! – беззаботно ответил воин.

И мужчины снова захохотали.

На следующий день, придя проведать волчицу, молодая ведунья увидела в клетке охапку сухой травы и несколько больших еловых веток, под которыми Снежка сделала укрывище. Теперь она вела себя гораздо спокойнее, Йорунн сразу это почувствовала, потому и решила пойти поблагодарить конунга за заботу.

Далеко ходить не пришлось. Эйвинд конунг стоял возле дружинного дома, наблюдая, как его воины разбивают друг дружке деревянные щиты.

– Доброго тебе дня, конунг, – поклонилась девушка. – Спасибо за то, что для Снежки сделал. Все легче ей.

– Она уже отплатила тем, что взяла кусок рыбы из моих рук и не тронула пальцы, – усмехнулся Эйвинд.

Они оба помолчали. Потом Йорунн неожиданно спросила:

– Скажи, вождь, не встречал ли кто здесь на острове таких маленьких человечков – носатых, смешных, будто из коры дерева вырезанных? Голоски у них тоненькие, скрипучие, волосы растрепанные, глазки маленькие, словно бусинки…

Эйвинд конунг удивленно посмотрел на нее:

– Ты говоришь о троллях, духах камней и пещер? Откуда ты знаешь о них?

– Я расскажу тебе, вождь, – ответила Йорунн, – но только на берегу моря, где никто другой моих слов не услышит.

– Тех, кого ты назвал троллями, я сегодня увидела во сне, – проговорила девушка, не зная, поймет ли ее вождь или рассердится за то, что отвлекла от дел. – Они повторяли, что людям нужно покинуть этот остров как можно быстрее. Предупреждали: мол, погибель идет сюда с севера, и времени у нас до конца лета, иначе случится беда.

Эйвинд конунг молчал. Йорунн закусила губу, а потом вздохнула:

– Можешь посмеяться надо мной, вождь, но я думаю, что не просто так мне это привиделось.

– Что еще тебе тролли сказали? – спросил он недоверчиво.

– Опустевшие земли, говорят, на западе есть, – вспомнила девушка. – Велели туда плыть. Там лучше, чем здесь.

На лице вождя снова отразилось удивление. Но ничего объяснять он не стал, только полюбопытствовал:

– Что ж ты Хравну ничего не рассказала, сразу ко мне пошла?

Сперва она не нашлась, что ответить. И в самом деле, почему? Поразмыслив немного, молодая ведунья сказала:

– Так ведь не ему, тебе судьбу народа решать, – Йорунн заметила, что конунг внимательно разглядывает ее и смутилась. – Ты вождь. Твой долг – заботиться о других людях. В этом твой удел с нашим схож: мы, ведающие, тоже в первую очередь о других думаем, и лишь во вторую – о себе.

– У вас, словен, со всеми принято разговаривать, не глядя в глаза, или ты только на меня смотреть не желаешь? – вдруг перебил ее Эйвинд. Йорунн почувствовала, как запылали ее щеки, и едва не расплакалась от досады. С незапамятных пор считалось: кто взгляд отводит, тот лжет.

– Неужто я страшный такой? – усмехнулся вождь. Йорунн собралась с силами и заставила себя поднять глаза. Ишь, чего выдумал – страшный… Высокий, сильный мужчина стоял рядом с ней, смотрел на нее. Зеленые глаза его напоминали колдовские омуты – не заметишь, как утонешь. В спутанных волосах золотилось солнце.

– Ты можешь быть грозным, и не завидую я тому, кто вызовет твой гнев, – наконец, проговорила девушка. И неожиданно улыбнулась, словно окутала ласковым теплом: – Но сердце у тебя доброе и душа щедрая. Не сердись на меня, Эйвинд конунг: взгляд стоящего меж богами и людьми не всякий муж выдержит… что говорить о девке!

Эйвинд улыбнулся в ответ:

– Если тролли в другой раз привидятся, не забудь рассказать.

Йорунн пообещала. А потом поклонилась низко:

– Спасибо, что выслушал. Пойду я. Дела сами не переделаются.

Эйвинд конунг долго смотрел ей вслед.

Здесь, на берегу, и нашел его Асбьерн.

– Я тебя повсюду ищу, – проговорил ярл, подходя к побратиму. – Поговорить нам надо, Эйвинд. Хотел я пойти на снекке к фиорду, о котором рассказывал Хьярти, и вернуться до праздника летнего солнцестояния. Если и правда земля там хорошая, переберемся туда.

– Сперва узнай, пощадила ли кого-нибудь хворь и давно ли она покинула фиорд, – сказал конунг. – На удачу свою полагайся, но будь осторожен. Я бы сам пошел, да датчане на днях приплывут. Поторгуемся, потом о деле поговорим.

– Снекку снарядить недолго. Завтра с рассветом в море выйдем, – Асбьерн окинул взглядом серо-зеленый волнующийся простор. – Поплывем на запад.

– Значит, к западным землям, – проговорил Эйвинд конунг и задумчиво усмехнулся. – К празднику вернись, а то знаю тебя, – вождь притворно нахмурил брови. – Пока всех местных девчонок не перецелуешь, не успокоишься.

Он хлопнул побратима по плечу и рассмеялся. Настроение у Эйвинда для серьезных бесед было совсем неподходящее. Асбьерн рассмеялся вместе с ним:

– Я бы рад не целовать – сами на шее виснут!

А потом добавил уже серьезно:

– Вот еще что, Эйвинд. Пусть на острове не знают, куда направится снекка. А будут спрашивать – скажем, что как всегда, за припасами на зиму.

– Почему? – слегка нахмурился Эйвинд.

– Потому, что неладное творится, брат, – ярл посмотрел на побратима и словно ледяной водой окатил: – Среди наших людей есть предатель. И не один.

Конунг ответил жестко:

– Такими словами бросаться не следует, Асбьерн. С чего ты взял?

– Девушка, которую я оставил у себя, Фрейдис – дочь словенского конунга, – тихо проговорил ярл. – Она клянется, что словене не виноваты. Ни один из вождей, ее братьев, не велел нападать на нас.

– И ты поверил словам перепуганной девчонки настолько, что посмел обвинять кого-то из своих? – напустился на него Эйвинд. Лицо Асбьерна потемнело и ярл надолго замолчал, погрузившись в невеселые думы. Потом спокойно сказал:

– Все равно я в поход не возьму никого из тех, кто ходил тогда к словенам. И карту твою заберу с собой, а вместо нее в сундук положу другую. Ее нарисовал Вагн по моей просьбе, и она отличается от настоящей, как тир от трэля¹¹. А там посмотрим.

– Делай как знаешь, – отозвался конунг.

Погода была хорошая, и Смэйни вынесла во двор своих подопечных – двух маленьких девчонок, народившихся этой зимой. Пока они дремали в своих корзинках, старая нянька негромко рассказывала словенским девушкам о здешних краях.