Берегиня
Шрифт:
Сквозь окна сквозил красный свет. Деревья окружили домище, тени веток секли щербатые стены и пол, словно они и разрушили Тырь. Красиво. Чалая по-малолетке тут со своим первым кентом целовалась. Вот тогда-то ей в душу запало, что он чёткий пацан, за кем можно и до крыши со Свистом идти. Но не вышло, обломилось всё и посыпался срез.
– Идём, или как? – торопил Рейка. Видимо, Чалая снова зависла прямо за сломанным эскалатором, где они прятались.
– Не кипишуй, мизгарь. Или не чухаешь?
На их этаже заухало бормотание. Рейка глубже заполз в тень эскалатора. Из рукава он вытянул заточенный кусок арматуры. Лычка выудила из своего драного
Перед эскалатором промаячили двое типчиков – то ли закутыши, то ли ломти, хрен просечёшь. Опасливо шаря зенками по развалинам, они крупным шагом утопали прочь.
– Это кто такие? – спросил Рейка.
– Не знаю. Может чё-то шакалили тут. Ломти, наверн: отмороженные и кидалы, кто по Праву не ходит. Из банд их списали, но раз на раз на них не нарывайся – зубами подавишься, дяди матёрые, и кутышне к ним заказано.
– Я знаю, я и сам кутыш!
– Ты в мизгу продаёшься.
– Не берут меня…
Лычка пораскинула мозгами, но в этот раз быстро ответила.
– Короче, коли не хера не найдём, ты к Версте обратно крутанись. В башке у него прояснится, может и не вспомнит подряд. Мизга-то загонам нужна: из кого ещё Воронёную масть в Центре ставить?
– Значит Карге нужны кутыши! – как будто свалился камень с души у Рейки. – Правда думаешь, что Верста возьмёт меня к вам? Постой, а как же ты!
Про себя лычка помалкивала. Если Верста с похмелья о ней не вспомнит, так Цаца подскажет. Но не завалят же старую коренную только за то, что назад на Вышку припёрлась без выполненного подряда? Не, это вряд ли, а вот таблет ей подправить могут.
Чалая потрогала челюсть. Сколькими зубами придётся ей расплатиться, чтобы дальше жить у Карги? Ладно, там поглядим, может проскочит. Пока что надо расчухать, чё там ломти в Тыре нашарили. Лычка выбралась из тени эскалатора и короткими перебежками добралась до соседнего павильона.
Торговали здесь мусором, да сухими крысиными тушками. Больше ничего в разграбленном и опустелом магазе не завалялось. Чалая побрела среди куч битой штукатурки и разноцветного пластика. Посреди пола, в тёмной высохшей луже между двух холодильных витрин валялся труп. Жмура усердно обработали крысы, брюхо раздулось до сизо-зелёных прожилин. Сзади Чалой закашлялся и заблевал Рейка.
– Хорош там харчами хвастать, – рыкнула лычка.
– За что ломти его? – едва перевёл дух кутыш.
– Это не они. Давно маринуется. Ломти тока крыс расшугали… Из подвалохшных он, из твоих, или мизга по тупорылости сунулась. Загоны по одному в Тыре не шарятся. Гляди, как раздели его, аж портки завещал.
Лычка указала жмурику между лях. Рейка согнулся трудно задышал и схаркнул.
– Его за штаны, что ли?.. Нельзя так! Нельзя! У меня в подвале трое семей, четырнадцать душ, и все тряпки берегут пуще глаза, чтобы зимой было во что закутаться. Сестре и матери не в чем ходить, но, чтобы за тряпки убивать… мы и за куб мяса никого не убьём, лучше впроголодь!
Лычка нагнулась и заглянула в позеленелое лицо Рейки.
– Ё-ма-на, мальчик, ты чё, на гнилуху мне решил надавить? Хорошо вам или фигово – мне ваще по херу. Ты не в Рай Диванов, ты в Каргу шьёшься, не? Если есть чё – отдай. Не хошь? Ныкай! С бандой блатуешься – трепальник закрой. На кой хер ты мне про сестриму свою и махеншу задвинул? Чё те щас, в тему проплакать? Ты сам, дебютанчик… – Чалая прищурилась, – на делюгу с загоном подпишешься, чужих мамок и сестёр хороводом
драть будешь.– Не рассказывай про них никому… – тяжело сглотнул Рейка.
– А ты мне чё за подвальчик свой? Типа, меня с банды списали и на подряд с тобой кинули, я такая же, как мизга, со мной базарить за жили-были можно? – ощерилась во все жёлтые зубы лычка.
Рейка отвёл взгляд. Чалая поколола его глазами и покосилась на жмура. Под холодильной витриной она заметила что-то плоское и вытянутое. Самое козырное-то ломти не вытащили! Лычка нагнулась и выскоблила из-под витрины нож с обмотанной изолентой рукояткой. Нож жмуру не помог, а вот ей будет чем откупиться и за подряд, и за место в Карге, и за малый приварок с волны.
Тему про Котёл Рейки она решила пока не светить, только если ей от нахрапа или загона чего надо будет. Сладкая темка! Но чё там и как – смотреть надо. Вдруг кутышек сам её чем подогреет?
*************
Лычка и Рейка проторчали в городе до темноты без особого фарта, да и не особо старались. Чалая провалындалась с кутышем из Центра к окраинам, вместе по-тихому метнулись через площадь с памятником без головы, перешли по плотине и выбрались к зоопарку. День кантовки – три десятка квартир прочёсанных. Поначалу дома, которые лычке приглянулись, шерстили, потом, ближе к ночи, ломились куда зенки глядят.
На кутышню, или на кого ещё в заброшках, нарвёшься только весной или летом. Подвалохшные, грибом их не корми, без конца крысят чего-нибудь: то доски из-под линолеума вырывают, то какую-нить трубу из подвала выламывают, или ванну с девятого на первый мандохают – всё в Котёл, всё в Котёл.
Чалая знала про житуху в Котлах от батонок подвалохшных, кто в Каргу на блудуар запархнул. Ей, как коренной-прописной, повольготней жилось, чем залётным. То ли ты Птаха подвальная, то ли ты в банде вылупилась – это тебе не наголо между двух, уж колхозницей, кто грибы на Колоде ногтями чушканит, Чалая отродясь не была. Лучше уж грибы эти жрать, когда тебе под нос поднесут, да ещё охраняют в Гареме! Ну с одним, ну с другим, ну с тремя за недельку защёлкнешься – не вспотеешь. Башкой, главное, надо думать и меньше рыпаться. Хотя в Гарем Чалая по палёному срезу попала, но мозги ей там быстро вправили. Позже с новым крышаком сблатовалась, и из Птахи до Цац раскрутилась. Не, Чалая запросто не пропадёт, хоть что будь…
– Опять о чём-то думаешь? – сбил с мысли Рейка. Чалая досадливо поморщилась возле костра. Ничего они до темноты не нашли, и от Центра свалили за тридевять земель, так что назад топать затрахаешься. Пришлось на окраинах заночевать. В пустой хате разожгли костёр из заскорузлой тряпки со стопельником, что больше вонял и дымил, чем горел. Руки и то не погреешь, но лучше уж с такой головешкой, чем вообще с голой жопой. Ночь-то она до кишок проморозит.
– Если не хочешь, не разговаривай. Ты какая-то молчаливая, ничего от тебя не добьёшься… – пробубнил Рейка и разворошил проволокой дым и искры в костре.
– Это ладно…
– Что ладно? – приободрился кутыш на её голос.
– Это ладно, что шает только, а не во всю дурь палит. Закутышка по костру цепануть – ясная тема. Мы в Карге много кого так мешковали.
– Ты что, грабила кого?.. Убивала?
Нашёл за чё у Цацы спросить! Помянул, наверно, того жмура в Тыре. Чалая протянула заскорузлые, как та тряпка в костре, руки к огню, и долго таращилась на свои пальцы – высохшие, пожелтелые, с тёмными венами.
– У тебя жрать есть чё? Мне бы кишку набить, – попросил она.