Берегиня

– Вот он куда замудохался гнида! Ну, посяб тебе, Динка!

Нет, так не пойдёт. Вовсе не так она представляла себе плен бандита! Ксюша сильно рассердилась на саму себя, словно упал перед лычкой не ковшик, а её же собственный авторитет. Ксюша пробурчала под нос, что у неё и без того дел хватает, и вышла из ванной, в столовой стянула комбинезон и переоделась в домашние штаны и футболку. Хоть комбинезон не плохо защищал её от ударов ножей и от пуль, но всё-таки был ужасно тяжёлым и душным. После всех волнений Ксюше очень захотелось спать, прямо голову вскруживало и ломило в глазах. Ксюша широко зевнула, уселась на своё место за столом, поджала ногу на стуле и начала дожидаться лычку.

Нели закончила с ванной и туалетом и вышла в столовую в белом махровом халате. Она хотела подойти к Ксюше, но цепь на ошейнике не подпустила её.

– Цепь дотягивается только до ванной, в библиотеку и в спальню, и ещё здесь немного, – строго расставила всё по своим местам Ксюша. – Есть правила. Если будешь нарушать их, то я убью тебя.

Сытая и вымытая лычка лишь благодушно ей улыбнулась – она не верила, что Ксюша сможет ей навредить, хотя прошлым вечером она сожгла рядом с ней кутыша. Может в домашней одежде она меньше пугала бандитку? В комбинезоне, с подключённой к нему Перуницей, Серебряна – не просто человек, а настоящее Городское Чудовище.

Ксюша вытащила из-под стола двустволку и положила её перед собой, стволами к лычке. Снисходительная улыбка Нели погасла. Старое оружие – большая редкость, даже для банд, хотя лычка прекрасно узнала, что перед ней такое.

– Не смей портить мои вещи в доме, не выглядывай в окна, и не зажигай свет, не задёрнув перед тем шторы; не шуми и не кричи, не зови на помощь – рядом одно только зверьё – и не пытайся открыть свой ошейник, ключей в доме нет; никогда не спорь со мной, делай, что я велю, отвечай на все мои вопросы, когда я спрошу, ешь и пей то, что я даю, и самое главное – никогда не пытайся сбежать от меня или навредить мне. Если нарушишь любое из этих правил – я строго накажу тебя: надолго оставлю без еды и воды, укорочу цепь, или совсем пристрелю тебя, ясно? И никто никогда не найдёт, где ты сдохла.

Нели угрюмо молчала.

– Повторю свой вопрос в последний раз – ты поняла?

– Поняла, Ксюха.

– Вот и славно. Теперь иди спать, – кивнула она в сторону спальни за библиотекой. – Позже ещё поговорим.

Лычка подобрала цветастый халат со стола и зашаркала, куда велено. В спальне её поджидала чистая двухместная кровать со свежими простынями, пухлыми подушками и пышным одеялом на вате. Нели мягко зашуршала одеялом, забралась в постель и сладко вздохнула – Ксюша всё видела и слышала сквозь раскрытые двери столовой и библиотеки. Думала ли бандитка ещё вчера, что сегодня она будет спать в чистом? И кого она должна за это благодарить?

Ксюша не убирала рук с нагревшегося ружья, но глаза слипались. Она опустила голову на приклад и закрыла глаза. Гулкая, ноющая тишь накатила на мысли, и только в груди торкался и подпрыгивал страх, что лычка сейчас подойдёт и воткнёт в неё вилку. Пустое… Она услышит, как скрипнет кровать, как цепь зашумит по паркету, как… цепь, когда… она… и в ружьё два хороших патрона – раз два… на крючок, и раз, и два – она выстрелит… раз-два – и нет лычки…

Глава 12 Дела наши тяжкие

– Раз четвертушка, два четвертушка, три четвертушка, а ну не хихикать! – мама тут же со смехом отдёрнула руку, которой меряла девочке рост, и сама начала щекотать ей живот. Девочка завизжала, скрючилась на койке в калачик и закрылась от настырной руки одеялом. Все остальные ребята в спальне наверно завидовали, что мама играет сейчас только с ней. Мама как всегда пришла перед сном, со своим плоским компьютером, и вопросы скучные задавала: голова не болит? Не простыла? Не ушиблась нигде? Не жалуешься на кого? Вопросы закончились, и мама начала с ней возиться. Уж больно они были друг на дружку похожи! Волосы у девочки – чёрные, как у мамы, только глаза у них с мамой разного цвета: у мамы чёрные, как пуговицы на её платье, а у девочки тёмно-зелёные!

– Мамуль… – поманила девочка маму, когда щекотать её перестали. Мама нагнула к ней ухо, от неё пахло духами и каким-то приятным дымком. – Вика – страшная, – доверительно шепнула девочка.

Самая большая в их группе – Вика, с трудом говорила и всего пугалась, и вечно спала на ходу, и часто плакала, когда её никто не обижал. Остальным рядом с ней становилось плохо, и никто к ней не подходил. Вику чаще других уводили в медкабинет, но всякий раз она к ним возвращалась, и девочка очень хотела, чтобы однажды её увели навсегда.

– Тебе не нравится Вика?

– Нет.

– Ну, ничего, ей прописали много уколов на каждый день, вот она и волнуется. Вике же будет грустно без вас. Представь, как это тоскливо играть одной?

Мама поглядела на дальнюю койку, где беспокойно спала рослая Вика. Одноярусную кровать принесли нарочно для новенькой и поставили в самый дальний угол. Вика без конца вздрагивала и шевелила горячечными губами. Ночью из-за неё больше никто не мог спать в тишине.

– Ей намного труднее, чем вам, – взвесила каждое слово мама, оторвала взгляд от Вики и опять улыбнулась девочке. – Вы все такие умненькие!.. А теперь спи, завтра уроки, и учительница будет спрашивать. Если Вика ничего не сможет ответить, ты ей подскажешь. Хорошо?

– Хорошо… – согласилась Ксюша, и сказала это уже вслух, наяву, когда проснулась. В столовой светло, за окном ясный день. Щека прилипла к прикладу ружья, в глазах ломит, но голова свежая. За другим концом стола лычка сидит в пёстром халате и ест – сама себе с кухни разного всякого натащила: целую гору пайков из шкафчика, и чистых тарелок ещё. Но на этот раз ложкой кушает, и пайки надрывает бережно, двумя пальцами, и до капельки выдавливает всю вкуснятину. Посреди стола белеет тарелка с разноцветными шлепками фруктовых повидл и картофельным гуляшом для гарнира.

– Хавать бушь? – милостиво пригласила отобедать с ней лычка. Ксюша первым делом проверила, всё ли в порядке с ружьём и нащупала рюкзак возле стула. Лычка хозяйничала без неё бог знает сколько времени, и могла натворить, что угодно. Всего-то полтора метра комнаты разделяло их, куда цепь не дотягивалась.

Конечно же Ксюша не стала есть предложенное ей бандиткой. Она вытащила из рюкзака шоколадный батончик, вскрыла нетронутую упаковку на сладости и сунула себе в рот.

– Чё, брезгуешь от меня? – прощупала её нелюбящим взглядом Чалая, но тут же ухмыльнулась. – Да не бзди, мне на цепуре твоей подыхать без резона. Давай-ка лучш проясним за темку, когда ты мне воли дашь?

– Когда всё мне о бандах расскажешь, – дожевала свой сладкий батончик Ксюша, и ей жутко захотелось пить. Но в её кружке воды не было – всё она выпила ещё утром, а бутылку свою оставила на краю стола лычки. Нели считала её нужду взглядом, положила бутылку на стол и толкнула. Бутылка подкатилась прямиком к Ксюше. Ксюша немного поколебалась, но всё-таки взяла бутылку, свинтила пробку и напилась. Нели тем временем подтянула к себе отказанную порцию и весело забрякала ложкой. По кипе пустых упаковок было понятно, что брюхо она успела набить не хуже утрешнего, но ничего из еды просто так пропадать не оставляла.