Бешенство

Она вздохнула, словно хотела сказать что-то еще, но затем просто улыбнулась и взяла сумочку.

— Увидимся завтра вечером.

Тоби слышала, как сиделка вышла из дома, закрыв за собой дверь. Без Джейн кухня казалась пустой. Безжизненной. Тоби вышла из-за стола и направилась к маминой комнате. Заглянув за дверь, она увидела, что Элен спит. А потом тихо вошла в комнату и села на кровать.

— Мама!

Элен перевернулась на спину. Ее глаза медленно открылись и посмотрели на Тоби.

— Мама, ты себя хорошо чувствуешь?

— Устала, — пробормотала Элен, — я сегодня устала.

Тоби положила руку на лоб Элен. Жара нет. Она откинула прядь серебристых волос с маминых глаз.

— Ты не заболела?

— Я просто хочу спать.

— Хорошо. — Тоби чмокнула Элен в щеку. — Тогда спи, я тоже пойду.

— Спокойной ночи!

Тоби вышла, оставив дверь в комнате Элен открытой. Она решила, что не будет закрывать дверь в свою спальню, чтобы слышать, если мама позовет ее. Она приняла душ и надела футболку, в которой обычно спала. Едва она села на кровать, зазвонил телефон.

Тоби взяла трубку.

— Алло!

Мужской голос, смутно знакомый, спросил:

— Могу я узнать, с кем говорю?

Изумленная такой наглостью, она ответила:

— Сэр, если вы не знаете, кому звоните, ничем не могу помочь. До свидания!

— Подождите. Это детектив Шиэн, полиция Бостона. Я просто пытаюсь выяснить, чей это номер.

— Детектив Шиэн? Это Тоби Харпер.

— Доктор Харпер?!

— Да. Вы набрали мой домашний номер, разве вы его не знали?

Последовало молчание.

— Нет.

— Откуда вы взяли этот номер?

— Повторный набор.

— Что?

— Я только что нашел сотовый в машине доктора Брэйса, он лежал под сиденьем, и нажал на повторный набор. — Шиэн помолчал. — Вы были последним человеком, которому он звонил.

Вики понадобилось полчаса, чтобы добраться до дома и остаться с Элен. Еще сорок минут Тоби пробивалась сквозь утренние бостонские пробки. Оказавшись на очередном допросе у детектива Шиэна, она чувствовала себя такой уставшей и раздраженной, что была готова вцепиться в любого, кто ее заденет. Что ей действительно было нужно — так это вернуться домой и улечься спать.

Вместо этого она позвонила Вики и сказала, что ей нужно заехать еще в одно место.

— Мама неважно выглядит, — заметила Вики. — Что с ней?

— Вчера все было прекрасно, — сказала Тоби.

— Ее недавно вырвало. Я дала ей попить сока, и, мне кажется, ей стало получше. Но она хочет спать.

— Еще какие-нибудь жалобы есть?

— В основном на расстройство желудка. Я думаю, тебе стоит сводить ее к врачу.

— Я сама врач.

— Ну конечно, ты знаешь лучше, — огрызнулась Вики.

Тоби повесила трубку, разозлившись на сестру и смутно встревожившись сообщением о болезни Элен. «Какой-нибудь желудочно-кишечный вирус, — решила она. — Мама поправится через пару дней».

Тоби вышла из полицейского участка и направилась прямиком на Олбани-стрит, в дом номер 720. Управление судмедэкспертизы.

Дворак, похоже, сразу распознал ее мерзкое настроение. Он вежливо проводил ее в свой кабинет, налил чашку кофе и поставил перед Тоби, не спрашивая, хочет ли она его пить. Она хотела, кофеин был ей необходим.

Тоби сделала несколько быстрых глотков, а затем посмотрела в глаза Двораку.

— Я хочу знать, почему Шиэн вцепился в меня. Почему он меня преследует?

— Преследует?

— Я только что потратила на него целый час. Послушайте, я не знаю, почему Роби звонил мне. Вчера вечером меня не было дома. И отвечала ему сиделка моей матери. Я только что об этом узнала.

— А сиделка не знает, зачем звонил Брэйс?

— Она не поняла сообщения. Он сказал, что едет в больницу повидаться со мной, и что она может не беспокоиться и не говорить мне о звонке. Поверьте, Дэн, между нами ничего не было. Ни романа, ни секса, вообще ничего. Мы были едва знакомы.

— И при этом его смерть вас чрезвычайно огорчила.

— Огорчила? Роби истек кровью у меня на глазах, у меня все руки были в его крови. Я держала пальцами его сердце, заставляя его работать, пыталась сохранить ему жизнь. И вы хотите, черт побери, чтобы я не огорчалась? — Борясь со слезами, она набрала воздуха в легкие. — Но вам не понять. Вы же не с живыми людьми работаете, а с трупами.

Он промолчал. Это молчание, казалось, подчеркнуло муку, ярость ее последних слов.

Тоби опустилась в кресло и закрыла лицо руками.

— Вы правы, — тихо согласился он. — Мне не понять. Мне не приходится видеть, как умирают люди. Возможно, поэтому я и выбрал то, что выбрал. Чтобы не видеть.

Она подняла голову, но встречаться с ним взглядом ей не хотелось. Поэтому она уставилась на угол его стола.

— Думаю, вы еще не успели сделать вскрытие.

— Мы сделали его сегодня утром, ничего неожиданного не обнаружили.

Тоби кивнула, все еще не глядя на Дворака.

— А господин Парментер? Невропатолог подтвердил диагноз?

— Болезнь Крейцфельда-Якоба. — Дэниел произнес это бесстрастно, без всякого намека на личную катастрофу, причиной которой явился этот диагноз.

Тоби посмотрела на него, неожиданно задумавшись о собственной беде Дворака, о его страхах. Она заметила, что Дэниел в последнее время плохо спал, у него были запавшие, лихорадочно блестевшие глаза.

— Мне просто придется с этим жить, — проговорил он. — С возможностью заболеть. Не зная, проживу я два года или сорок. Я все время твержу себе, что в любой момент могу попасть под машину на улице. Такова жизнь. Просто нужно пережить еще один день со всеми его опасностями. — Он выпрямился, словно желая стряхнуть мрачное настроение, а затем неожиданно улыбнулся: — На самом деле моя жизнь далеко не такая захватывающая.

— И все же я надеюсь, что она будет долгой.

Они оба встали и пожали друг другу руки. Жест чересчур формальный для друзей. Пока их отношения еще не переросли в дружбу, но Тоби казалось, что они двигаются в этом направлении. Ей хотелось, чтобы они туда двигались. Но теперь, глядя на Дворака, она испытывала смущение от своей внезапной симпатии к нему, от своей реакции на его теплое прикосновение.

— Позапрошлым вечером вы приглашали меня на стаканчик бренди.

— Да.

— Я не принял его, потому что все еще был в шоке из-за диагноза. Я бы испортил вечер нам обоим.